Страница 32 из 72
— Доверия к ним у меня не было, сам понимаешь, — продолжил Паркон, кривясь. — Но подошли они грамотно. Окликнули издалека, стволы в кобурах, руки на виду. Спросили, где ты и куда двинул. Я состроил дурака. Соврал, что мы из-за поломки разосрались, и ты свалил в закат один. Думал, сожрут и отвалят… А потом они как-то заметили твою тушку. Твою мать, я же посадил тебя на гребень, чтобы ты сек округу. Как ты умудрился проспать трех человек идущих в лоб?
Я стиснул челюсти, проглотив желчь. Оправдываться было бессмысленно.
Паркон увидел мое лицо и бесстрастно махнул рукой.
— Ладно. Проехали. Я не забыл что ты вытащил нас оттуда. — он шумно выдохнул, гася раздражение. — Обстановка сразу накалилась. Они потянулись за оружием, Инеж не выдержала и выстрелила первая… ну а дальше ты сам видел.
— Вот это поворот, — прошептал я. В голове бешено закрутились шестеренки, пытаясь сложить два и два, но картинка не сходилась. — Так что они сказали про Копьево?
— Что ты с перепугу сразу полез в драку, а потом умчался, как ошпаренный баран.
Ну надо же, как у них всё гладко. Крайнего слепили быстро, и ходить далеко не пришлось. «Недопонимание»? Черта с два. Тот ублюдок в ночлежке с пришитой скобами челюстью меньше всего напоминал вежливого парламентёра. С другой стороны, я же отчётливо помню, как легко и непринужденно у меня получилось его завалить. Стал бы натренированный амбал так тупо подставляться? Один хер пазл не складывается. Либо я чего-то не понимаю, либо эти твари меняли свои гениальные планы прямо на ходу.
— Всё ясно, — я отлепился от стены. — Сейчас мне нужно вернуться на место бойни. Перетряхнуть жмурам карманы и снарягу. Если это «ошибка», значит, у них должны быть какие-то приказы или отличительные знаки. Пойму, кто это такие и какого чёрта им от меня надо. Вернусь, как только всё обшарю. Буду тянуть резину — какой-нибудь степной падальщик опередит и вычистит всё ценное. Вместе с ответами.
Я уже развернулся, собираясь уйти, но его голос заставил меня замешкаться у самого поворота в зал.
— Пацан… — Паркон выдержал паузу. — Я кое-что знаю. Но давай сделаем по-твоему. Иди, разнюхивай. А когда вернешься… дополню твою картину. — Он замолчал на секунду, вглядываясь в меня. — Ты же вернешься?
Впервые в его тоне сквозила не привычная уставшая твердость, а что-то иное.
— Вернусь. Но при одном условии: пока меня не будет, ты нормально отдохнешь. Смотреть тошно.
Уголок его губ дрогнул в кривой, скупой усмешке. В глазах старика блеснуло предельно читаемое: «Ну и наглый же ты выродок».
Паркон сухо кивнул. Больше ничего не было сказано. Мы разошлись без лишних сантиментов.