Джордан

21. Джордан

В жизни бывают вещи, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. И я думал, что Вейл и Хартли — как раз из их числа. Но вот он я, и Вейл сейчас окажется в моей постели, где он сможет стать реальностью. Не сном. Не фантазией. Однако он хотел всего. Однажды я отдал всего себя жене — и после этого не желал отдавать себя никому другому. И не отдавал. Только не после того, как она со мной поступила. После того как она хотела убить моего сына и меня.

А еще был Малик, которому я всегда боялся что-либо дать, и все же он получил от меня больше, чем сам когда-либо подозревал. Страх удерживал меня слишком долго. Он все еще преследовал меня и сейчас, когда я смотрел в глаза Вейлу посреди своей спальни, будучи полностью одетым.

Предвкушение тяжелым грузом повисло в воздухе. Хотя я точно знал, что хочу с ним сделать, я не мог заставить свои ноги сдвинуться с места. Мы уже переступили черту, когда я коснулся его губ своими. Сегодня ночью мы перейдем еще много других черт, после которых я уже не смогу вернуться назад. Я был слишком стар и слишком ожесточен, чтобы продолжать подвергать себя этому. Если Вейл и Хартли решат, что не справятся со мной, я больше и пытаться не стану быть с кем-то еще. Я буду заниматься своими делами, пока не окажусь в могиле.

— Джордан, — позвал Вейл, привлекая мое внимание к себе. Я наблюдал за ним, вдыхая запах его одеколона и той восхитительной еды, что он приготовил вечером.

Вейл не был очередной задницей, которую можно просто оттрахать. Он не был хорош лишь для перепиха и ни для чего больше. Из-за чувств, которые он во мне будил, мне хотелось перевезти все его вещи сюда. Там, в этом гребаном городе, жил человек, который с радостью снова добрался бы до Вейла. Который бы причинил ему боль и никогда не отпустил, если бы смог застать его одного. Мне нужно было помнить, что свои эмоции необходимо сдерживать, потому что я тоже не хотел, чтобы Вейл уходил. Вот только я не хотел причинять ему боль. Я хотел показать ему, что значит быть обеспеченным и ни в чем не нуждаться — не только в повседневной жизни, но и в постели.

Он подошел ближе и провел пальцами по моей руке. Я уже снял пиджак, но все еще оставался в рубашке на пуговицах и брюках.

— Нам не обязательно что-то делать. Мне достаточно просто быть здесь с тобой.

— У меня есть только этот день и ночь с тобой. И я не стану тратить их на разговоры.

— Нет ничего плохого в том, чтобы сказать кому-то о своих чувствах.

— В моем мире за проявленную слабость можно поплатиться жизнью.

— Тогда не раскрывай свои карты никому, кроме Хартли и меня.

— Вейл…

— Я прямо здесь, Джордан.

Вместо слов я сделал то, чего так страстно желал: заключил его в свои объятия, чтобы зарыться лицом в его шею и вдохнуть его запах так глубоко, чтобы он больше меня не покидал. Слова тоски и нужды не слетали с моих губ. Но я мог показать ему, что чувствую. Я мог ласкать его руками, целовать и сосать его, сводить с ума от страсти, чтобы он не сомневался в моих чувствах.

Мои губы прижались к его шее, двигаясь вверх, пока я не добрался до щетины на челюсти. И хотя мне нравилось быть с женщинами, в жесткой мужской растительности на лице было что-то настолько, сука, притягательное. То, как она обжигала мою плоть, то, как она оставляла после себя красные следы.

Руки Вейла переместились на мои бедра, крепко меня сжав. Как будто я мог куда-то деться теперь, когда он снова был у меня.

Я развернул нас, подталкивая его к кровати, но вместо того, чтобы толкнуть его на нее, я ухватился за края его рубашки. Подцепив края, я крепко ухватился и рванул — пуговицы брызнули во все стороны. Рубашка мне мешала, как и футболка под ней. Прежде чем я успел разорвать ее в клочья, он перехватил подол и стянул ее через голову.

Его татуировки приковали мой взгляд, и я заскользил глазами по его рукам, запоминая каждую деталь этого искусства. То, как вздрагивали его мышцы, словно он чувствовал мой взгляд на себе, заставило мой член затвердеть еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже было некуда. Осознание того, что мне достаточно просто посмотреть на него, чтобы вызвать такую реакцию, давало мне большее ощущение власти, чем я испытывал при виде ящиков с оружием, готовых к отправке покупателю, или людей, ожидающих моего приказа. Деньги были ничем по сравнению с тем, что я нашел в Вейле и Хартли. Ничто в мире не могло их купить, и по какой-то причине они считали, что я заслуживаю их внимания.

— Ты прекрасен, — прошептал я, едва касаясь тыльной стороной пальцев его подтянутого живота, ведя вверх по рельефным кубикам пресса к груди, где я раскрыл ладонь и прижал ее плашмя к его плоти. Под этой рукой билось сердце, поддерживающее жизнь в этом потрясающем мужчине. Мужчине, ради защиты которого я бы умер.

— Джордан, пожалуйста. Ты едва коснулся меня, а я уже готов умолять.

Я хмыкнул.

— Что ж, тогда давай ускорим процесс. Не хотелось бы, чтобы ты мучился.

Черные брюки сидели у него низко, хватило расстегнуть пуговицу и дернуть молнию, и они соскользнули с его мощных бедер. Он зацепил пальцами свои черные боксеры, чтобы стянуть и их тоже. Вейл был произведением искусства. Тот, кто не использовал эти мускулы, чтобы причинять вред другим. Он тренировался, чтобы быть здоровым и подтянутым. И теперь я пожинал эти плоды.

Ловкими пальцами он расстегнул мою рубашку.

— У меня такое чувство, что тебе вряд ли понравится, если я сорву ее с твоего тела так же, как ты сорвал мою.

— Это всего лишь одежда. Я куплю еще. Если это тебя заводит, действуй.

— Меня заводишь ты. А твоя одежда просто мешается.

Я расстегнул свои брюки и сбросил их с ног. Под ними на мне ничего не было. Собираясь к Вейлу, я надеялся, что мы окажемся здесь, и хотел быть наготове.

— О боже, ты был голым под этими брюками? Я мог бы расстегнуть тебе ширинку по дороге сюда и взять твой член в рот.

— Иисусе, — простонал я и обхватил себя ладонью, заставляя тело хоть немного успокоиться, чтобы не кончить слишком быстро.

Вейл мягко перехватил мое запястье, убирая мою руку.

— Я хочу быть тем, кто прикасается к тебе.

Наши взгляды встретились. В полумраке мне отлично были видны эмоции, сменявшие друг друга на его лице. Нужда, страсть и предвкушение.

Желание взять все в свои руки, подчинить себе, было сильным, но в то же время мне не хотелось лишать Вейла возможности прикасаться ко мне. Чуть присев, я обхватил его под бедра и поднял. Вейл был не единственным, у кого имелись мускулы. Он ахнул и обвил руками мою шею, чтобы удержаться.