Джордан

17. Хартли

Каким же глупцом я был, думая, что Джордан захочет иметь со мной хоть что-то общее, когда здесь был Вейл? Возможно, раньше он и хотел меня, когда мы были только вдвоем. Но я ничто по сравнению с Вейлом. Он был богат, у него все было схвачено, и он умел готовить и печь так, что мог бы потягаться с мишленовским шеф-поваром.

Что было у меня?

Долги и захудалое съемное жилье с Джорданом в качестве единственного клиента, пока я пытался вернуть свой бизнес к прежнему уровню. Логически я понимал, что представляю собой нечто большее. Но видеть Джордана и Вейла вместе, как они целуются, прикасаются друг к другу — именно так, как я сам жаждал делать с ними, — это было выше моих сил.

Моя влюбленность в Вейла вернулась в полную силу теперь, когда я провел с ним день. Один хренов день, и я уже был готов показать ему, что больше не тот неуклюжий подросток, каким был раньше. Нет, теперь я был неуклюжим взрослым, который все еще пытался разобраться в своей жизни.

Я застонал и уткнулся лицом в кровать. Если бы не грипп, меня бы здесь не было. Я бы не чувствовал себя так. Конечно, я все равно хотел бы Джордана, но мне не пришлось бы наблюдать, как он пожирает Вейла.

Стук в дверь привлек мое внимание, но я не потрудился даже поднять голову. Я скорее задохнусь в одеяле, чем пошевелюсь.

Голос Джордана донесся из-за двери:

— Хартли?

— Нет, — пробормотал я.

Он открыл дверь, проигнорировав мои слова. Кто бы сомневался. Впрочем, я и не говорил это всерьез. Я был глуп и все еще хотел его. Мать твою за ногу.

Я шмыгнул носом в кровать, моля о том, чтобы этот грипп поскорее прошел и я мог уйти. Это было единственное, что меня здесь удерживало.

Постель рядом со мной прогнулась, и нежная рука коснулась моей спины там, где, должно быть, задралась рубашка. Ладонь Джордана скользнула по моей коже, вверх под рубашку. По всему телу пробежала дрожь.

— Я и раньше хотел прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Моя кожа к твоей. Но я сдерживался.

— Почему?

— Я не тот, кого тебе следовало бы хотеть.

Повернув голову, я оставил щеку прижатой к кровати, чтобы иметь возможность смотреть на него. Его волосы все еще были влажными и зачесаны назад. На нем были брюки и белая рубашка на пуговицах. Ни галстука, ни пиджака. Таким домашним я его еще не видел, если не считать того момента, когда я вдоволь налюбовался его рельефным телом, прикрытым лишь полотенцем от талии и ниже.

— Это не тебе решать.

— Нет, но ты знаешь обо мне слишком мало, чтобы решать самому.

— А Вейл знает? — В моем голосе сквозила ревность. Обиженной части меня было совершенно насрать на это.

— Он был здесь, когда я выяснял отношения с сыном. Когда я говорил вещи, которыми ни с кем не делился. Дексен и Грир тоже это слышали.

— И все же они живы.

— Хартли…

— Расскажи мне. Я хочу знать.

И он рассказал. Он рассказал мне, что случилось с его женой. Как она собиралась убить его и их сына. Будь она все еще жива, я бы сам попытался прикончить ее. Как можно желать смерти собственному ребенку? Джордан считал монстром себя. На самом же деле монстром была его жена.

— Что еще? — спросил я. По тому, как резко оборвался его рассказ, я понял, что на этом все не закончилось.

— Малик был моим заместителем. — Затем он рассказал о том, что произошло в последний день жизни Малика. Как Джордану пришлось выбирать между мужчиной, которого он любил, и своим сыном. — Это никогда не должно покинуть эти стены, как и все остальное, что я сказал. В этой истории есть кое-что еще. Когда адвокат Малика оглашал завещание, я пошел туда и встретил еще одного человека.

Он замолчал, вынуждая меня спросить:

— Кого?

— Ромео. Он сын Малика. Я не знал об этом до того дня. Пока у меня в руках не оказалось письмо, которое Мал оставил для меня.

— Значит, ты не только убил свою жену, но и Малика тоже.

Он кивнул.

— Я любил его.

— А сейчас? — Почему это было так важно, учитывая все, что он мне только что рассказал, мне анализировать не хотелось.

— Он призрак моего прошлого. Ромео — напоминание о вине, лежащей на моих плечах.

— Вот почему ты приглядываешь за его собакой.

— Я буду заботиться о Ромео, раз уж Мал не может. Никто не должен знать о связи Ромео с Малом или со мной. Вот почему меня никогда не видят с ним на публике. Я не хочу, чтобы он стал мишенью.

Я принял сидячее положение и повернулся к нему лицом, решив больше не погружаться в кошмары, через которые ему пришлось пройти.

— Господи, ну и паршивое же у тебя везение, когда дело касается романтики.

Он вскинул бровь.

— Ты переживаешь, что тебе придется убить Вейла, или меня, или любого, в кого ты влюбишься. Я понимаю почему, но ты ведь понимаешь, что в реальности все не так? Я не часть твоего мира. У меня нет людей, которые дышат мне в затылок, пытаясь добраться до меня. — Разве что банк, но это было делом рук моего деда. — Я не они.

— Я знаю. Но суть остается прежней. Мне не следует ни с кем связываться. Это добром не кончается.

Ему не нужно было говорить это вслух, чтобы я понял, какую боль он испытывал от того, что ему пришлось их убить. Да, он, очевидно, злился на них за то, что они сделали, но он все же убил людей, которых любил.

Я глубоко вздохнул и задал вопрос, который делал меня уязвимым. Мне это не нравилось, особенно когда дело касалось Джордана. Он имел слишком большую власть надо мной.

— Ты меня не хочешь? Ты целовал Вейла. То, что я там увидел...

Джордан рванулся вперед, пока его губы не прижались к моим. Его язык настойчиво коснулся моего рта, побуждая открыться. Я застонал, когда он повалил меня обратно на кровать, чтобы навалиться своим телом на мое. Он не останавливался, не замедлялся, не давал мне возможности перевести дыхание. По тому, как его тело прижималось к моему, и по тому, каким твердым он был, становилось очевидно: он пытался без слов сказать, что хочет меня.

Не желая, чтобы он останавливался, я обвил его руками и ногами, чтобы он не мог никуда деться. Я бы разделся догола и подставил ему задницу, если бы думал, что он возьмет меня. Но дело было не в этом. По крайней мере, пока нет. Я надеялся, что это «пока» наступит.

— Джордан, — тяжело задышал я ему в губы, когда он дал мне самую малость отстраниться. Отчаянные слова сами полились из меня. — Не останавливайся. Ты мне нужен.

Он опустил голову и прижался ртом к моей шее. Я чувствовал его рычание кожей.

— Не смей сомневаться в моем желании. — Он толкнулся бедрами.