Джордан

14. Хартли

С днем рождения меня. Я был слишком болен, чтобы праздновать или хотя бы заикнуться об этом Джордану, но, боже мой. Я поверить не мог, кто стоял в доме Джордана. Я и не знал, что он все еще живет в городе.

— Вейл?

— Я не видел тебя уже...

— Много лет, очень много лет.

— Охренеть можно.

Вейл — парень, в которого я был по уши влюблен в подростковом возрасте. Я оставил это в прошлом, когда уехал в колледж, прекрасно понимая, что он никогда мной не заинтересуется. С чего бы вдруг? Он ведь был на десять лет старше.

И, боже мой, он стал еще горячее, чем при нашей последней встрече. Он повзрослел, вдоль челюсти проступила щетина. Его светло-голубые глаза были точно такими же, какими я их помнил, — словно самый ясный летний день. А вот пирсинг появился недавно. Это заставило меня задуматься, что еще на его теле было такого, о чем я не знал и знать мне не полагалось.

В памяти всплыли воспоминания о том, как он бывал у нас дома, когда мы были моложе. Мой брат был лучшим другом Вейла. Вейл быстро стал частью нашей семьи. И от этого я злился на своего брата еще сильнее. Он ведь был умен как черт, но сейчас наверняка валялся где-то пьяный в отключке, позволяя своей жизни катиться к чертям.

— Как Форест? — спросил Вейл.

Они перестали общаться, когда Вейл начал встречаться с Гилом. Интересно, они все еще вместе? Я так давно ничего не слышал о Вейле.

— Тебе придется позвонить ему и спросить самому. Когда я слышал о нем в последний раз, он был пьян и трезветь не собирался. Наш дедушка умер.

Он сделал шаг в мою сторону, затем еще один. Он шел, пока не положил руку мне на плечо, когда я сидел на диване. Это прикосновение обожгло даже через рубашку, воскрешая былые чувства из далекого прошлого.

— Мне так жаль, Харт.

— Мне тоже. Форесту пришлось хуже всех. Он с тех пор сам не свой.

— Ваш дедушка помогал вас растить. Неудивительно, что Форест тяжело это переживает.

— Да.

Но это не меняло того факта, что мой брат должен был помочь мне выплатить гору долгов. Он ведь не хотел потерять дом так же, как и я. Вместо этого он улетел восвояси, чтобы топить свое горе в бутылке. Я не мог помочь тому, кто сам этого не желал. Груз дерьма на моих плечах и без того был слишком тяжелым. Форест взрослый мужчина. Ему нужно было разбираться со своей жизнью, пока я забочусь обо всем остальном.

Вейл склонил голову набок. Боже, он остался почти таким же, даже спустя столько лет. Он всегда был любознательным. Вот и сейчас он, должно быть, изучал меня, пытаясь сообразить, каким образом я оказался здесь, на диване у Джордана.

— Вы с Джорданом вместе?

Я поперхнулся воздухом и зашелся кашлем. Вейл похлопал меня по спине. Это не особо помогло, но я не собирался убирать его руку. Захоти он только, Вейл мог бы раздеть меня и коснуться каждого сантиметра моего тела — и я наконец воплотил бы те подростковые фантазии.

— Я в порядке, — прохрипел я, переводя дух.

— Мы не вместе, — произнес Джордан, подходя ближе. Его глаза встретились с моими — карие омуты, которые я не мог разгадать. — Я заразил Хартли гриппом. Он побудет здесь под присмотром моего врача, чтобы поправиться.

— И чтобы Айрин могла проявить ко мне материнскую заботу, — добавил я.

Она была одной из самых милых женщин, что я встречал. Мало того, она с легкостью справлялась с Джорданом. Она совершенно его не боялась и никогда не лезла за словом в карман.

— Она в этом хороша.

— Меня по той же причине сюда притащили? — спросил Вейл у Джордана. — Я подхватил от тебя эту заразу. Но кто тебе настучал?

— Дексен. Он обмолвился, что ты пожаловался Дане на болезнь, и спросил, чем лечусь я. Дексену чертовски повезло, что он мне, блядь, нравится, — прорычал Джордан.

От этого звука по моему телу пробежала дрожь. Меня не должен был заводить его голос, но, твою мать, он заводил. Когда они с Вейлом находились в одной комнате, мне, похоже, придется постоянно сидеть с подушкой на коленях. Грипп не грипп, а оба они были великолепны. Мое тело реагировало на них.

Движение возле ног Вейла привлекло мое внимание.

— У тебя есть собака? — глупо спросил я.

Насколько же у меня сузилось зрение из-за Вейла, что я даже не заметил стоящего рядом с ним огромного пса? Все точь-в-точь как в детстве. Когда Вейл был рядом, весь остальной мир просто переставал существовать.

— Это Тахо. Мне велели привезти его с собой. — Его взгляд переместился на Джордана. — Он ладит с другими животными.

— Латте будет весело с ним, — констатировал Джордан. — Можешь спустить его с поводка. Пусть все обнюхает и раскидает тут свою шерсть. Она перемешается с шерстью Латте и разбавит ее цветом.

Джордан говорил, что терпеть не может собачью шерсть повсюду, но вчера вечером, когда он думал, что никто не видит, я заметил, как он относится к Латте. Было очевидно, что он ее обожает.

— Я выпущу Латте, как только Тахо освоится в моем доме.

Это навело меня на другую мысль. Я спал в одной из гостевых комнат Джордана. В комнате прямо по соседству с его собственной. В его, блядь, доме. Я до сих пор не мог поверить, что он захотел оставить меня здесь. Он сказал, что я останусь, пока не поправлюсь. Его врач заходил вчера, чтобы взять мазок. И конечно же, это оказался грипп. Вскоре после этого я начал принимать противовирусное.

— Да ладно тебе, Джордан, — ухмыльнулся Вейл. — Нет ничего лучше, чем собака в доме. Ты ведь любишь эту красавицу.

Тот встретился взглядом с Вейлом, но не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.

— А откуда вы двое знаете друг друга? — поинтересовался я.

— Я готовил ужин для Джордана и его гостей, — рассказал мне Вейл. — А потом, когда услышал, что он заболел, сварил ему суп и привез. Я не переживал, что подхвачу грипп, думал, раз хорошо питаюсь, привился и слежу за собой, то пронесет. Черта с два, как же я ошибался. Теперь сам свалился с этой заразой, и в этом мало приятного.

Я похлопал по подушке дивана рядом с собой.

— Присаживайся со мной. Будем болеть вместе.

— О, как хорошо, Вейл приехал, — заговорила Айрин, поспешно спускаясь по лестнице. — Я как раз подготовила для тебя спальню. Садись, я принесу тебе чаю.

— Поверить не могу, что ты хочешь, чтобы я остался здесь, — обратился Вейл к Джордану. — Ты мог бы просто позволить мне переболеть дома. Ты не виноват, что я заболел. Я знал, на что шел, когда приезжал сюда. Я уже мальчик взрослый.