Страница 5 из 81
Я взял вилку, подцепил одну из подрумяненных колбасок и впился в нее зубами. Горячий мясной сок наполнил рот, вкус — просто божественный!
Заурчал желудок. И только мгновение спустя я понял, что не у меня. Мирослава! Блин, как-то неудобно есть, когда другой человек испытывает голод. Сделав глоток кофе, я сказал девушке:
— Раздели со мной трапезу, Мирослава.
Телохранительница икнула от неожиданности, и затараторила:
— Никак не могу, это не по этикету. Я ведь просто стражница, а вы принц. Простите, не могу.
И тут я решил испытать пределы своей власти. Если она вообще есть у меня. Я повернулся к телохранительнице. Поглядел на нее. Под моим взглядом она сжалась и покраснела, стараясь отвести глаза.
— Это приказ!
Глаза девушки заметались. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зато ее желудок снова заурчал. Она то ли выдохнула, то ли всхлипнула и села напротив меня.
— Прошу, — я указал рукой на стол.
Мирослава несмело взялась за салат.
— Слушай, а почему никто не остался прислуживать мне за столом?
Она вскинула глаза. Вскочила:
— Я могу сделать это, мой принц!
— Да сядь ты уже. Просто ответь мне, почему. Или это не принято?
— Ну, дело в том. Простите, вы ели просто руками. И, наверное, сейчас никто не подумал об этом. Я распоряжусь, чтобы нерадивых слуг наказали.
— Не надо никого наказывать. Мне просто было интересно.
Похоже, на слабоумного принца все просто забили. Семья, слуги и все кто только мог. Ест руками? Да и ладно. Пускает слюни на себя? Ну, наденем на него слюнявчик, делов-то! Не хочет носить трусы, дадим розовое бельишко. Видишь, какие на нем милые уточки, царственный дебил?
— А скажи, я всегда был таким. Сумасшедшим?
— Я не так давно во дворце, ваше высочество. Но говорят, раньше, в детстве, вы были вполне себе сообразительным мальчиком. А потом, что-то случилось и вы стали таким.
Ее глаза внезапно увлажнились.
— Знаете, мой принц. Мне всегда было вас очень жалко! Расти нормальным, а потом вдруг в один момент превратиться в сумасшедшего. Это так жутко. К тому же, все остальные восприняли это…ну, как должное. Вас просто забыли, поселив в этой части дворца. До недавнего времени, единственным вашим другом был только Данил Максимович.
— Это еще кто?
— Вы, правда, не помните?
Я покачал головой. Ясен пень, что не помню. Я ведь совершенно другой человек, а не принц, которому не повезло в жизни.
— Его светлость, князь Добрынин. Говорят, он был вашим другом еще в детстве. Ваше…заболевание произвело на него неизгладимое впечатление. И он поклялся, что всегда будет вашей верной опорой.
— И где же сейчас эта опора?
— Его направили на дальние рубежи, успокоить налетчиков.
Видать, крутой тип. Раз ему поручили унять каких-то налетчиков. Или наоборот, мягкотелая размазня, которого отправили в один конец. Ладно, к черту этого Добрынина.
В дверь снова постучали. Мира испуганно вскочила. Я тяжко вздохнул.
— Войдите!
В комнату вошла Каролина, она же госпожа капитан.
— Ваше высочество, коллегия дворцовых врачей просит соизволения навестить вас через полчаса.
Видимо, без этого никуда. Я кивнул. За полчаса слуги успели убрать остатки завтрака, а я полюбовался на чудесный сад за окном.
Вскоре в комнату вошла куча народу. Я засомневался, что все они имеют отношение к медицинской службе дворца. Скорее всего, основная часть — любопытствующие ротозеи, прослышавшие, что их безумный принц разговаривает и ведет себя, как вполне разумный человек.
Действительно, большинство гостей, если их можно так назвать, встали у стеночки и принялись пришептываться, бросая на меня взгляды. Ко мне подошли несколько серьезных мужей, в сопровождении помощников.
Начались расспросы. Кто я, понимаю ли где нахожусь, как меня зовут, кто мои родители и сколько у меня братьев. На те вопросы, что я знал ответы — отвечал. На остальные сослался, что не помню. Последствия продолжительной душевной болезни.
Доктора кивали, замеряли температуру, давление, стучали молоточком по коленям и кололи руки иголками. Негромко, так чтобы я их не слышал, переговаривались между собой. Что-то записывали, кто в блокнотах, а кто в смартфонах.
Когда осмотр был окончен, я спросил:
— Каково ваше мнение, господа эскулапы? Я здоров? В своем ли уме? Достаточно дееспособен?
Кажется, последнего вопроса они боялись все время, что осматривали меня. Один из них применил английский метод, то есть тупо свалил из комнаты, даже не попрощавшись. Остальные стушевались. Самый старший из них, убеленный сединами мудрец, произнес:
— Кхм, ваше высочество, Лев Александрович. Сейчас мы не можем вынести однозначный вердикт. Без сомнений, ваше самочувствие весьма улучшилось. Это можно назвать чудом. Но нас смущает ваши провалы в памяти. Вы не помните ни своих братьев, ни свою матушку. Требуется более обстоятельные исследования, требуется консилиум величайших медицинских светил, чтобы вынести окончательный вердикт.
— И длительное наблюдение за вашим здоровьем, ваше высочество, — добавил один из коллег мудреца.
Стоявшие у стены ротозеи, затаили дыхание, когда врачи отвечали на мой вопрос. Они слушали так внимательно, словно от этого зависели их жизни.
— Справедливо, — заметил я. — Но могу вас заверить, мое выздоровление окончательное, а память восстановится со временем.
Эскулапы поклонились. Но один из них, моложавый мужчина с неприятным выражением лица, внезапно произнес:
— Мы рады вашему выздоровлению, Лев Александрович, но боюсь, надежды на полное исцеление, весьма и весьма иллюзорны.
Я впился в него взглядом. К моему удивлению доктор не стушевался, и не отвел взгляда.
— Простите, вы кто?
По лицу врача скользнула неприятная улыбка. Мол, все же очевидно!
— Блинов Тимофей Григорьевич, — он поклонился. — Доктор психиатрии, и последние тринадцать лет — ваш лечащий врач.
— Надо же, не признал, — усмехнулся я.
— Вот и я о том же, — Блинов снова поклонился. — Подобные просветления уже наблюдались у вашего высочества. Но очень кратковременные.
Вот врет же, собака! Лжет прямо в глаза! Я это чувствовал всем нутром. Только зачем? Несомненно, этот доктор психо-наук имеет чье-то покровительство. И его слова, в первую очередь, обращены не ко мне, а к тем ротозеям у стены. Ну, и коллегам.
Интересно, чью волю сейчас озвучивает этот доктор? Одного из братцев, чьи имена я даже не помню? Или других влиятельных особ?