Страница 99 из 205
Глава 46.2
Звёзды были разными. Огромные, красные, пульсирующие — умирающие гиганты, которые отдавали последнее тепло. Маленькие, белые, быстрые — молодые и горячие, готовые жить вечно. Жёлтые, как солнце Эллери, — спокойные и надёжные. Голубые — редкие, прекрасные, смертельно опасные своей мощью.
Я смотрела на них и не могла отвести взгляд.
В Академии я сотни раз сидела в тренажёрах. Тысячи раз видела звёзды на голографических картах. Но это было не то. Там — картинка, здесь — жизнь. Там — симуляция, здесь — реальность.
Корабль передавал изображение с внешних камер, и я видела небо Лилля в режиме реального времени. Облака внизу, тонкую полоску атмосферы, черноту космоса над головой. И звёзды — настоящие, живые, манящие.
«Это моё», — подумала я. — «Это моё место. Моя стихия».
Я закрыла глаза и почувствовала, как корабль пульсирует в такт моему сердцу. Каждый удар двигателей отзывался во мне — глубоко, на клеточном уровне. Я знала, где какой рычаг, не видя их. Знала, как поведёт себя корпус при резком манёвре. Знала, как дышит этот корабль.
«Цветок Лотоса».
Я открыла глаза и улыбнулась.
*****
Дед ждал меня внизу, у трапа.
Он не спрашивал, понравилось ли мне. Он видел это по моему лицу — по тому, как горели глаза, как дрожали руки, как я сжимала перила, спускаясь, будто боялась упасть и разбиться, хотя до земли было всего несколько ступеней.
— Ну что? — спросил он.
— Это… — я запнулась, не находя слов. — Это не корабль, дедушка. Это — дом.
Он кивнул, и в его глазах я увидела удовлетворение.
— Я знал, что тебе понравится.
— Эльван говорил, он может менять цвет и форму?
— Может, — дед подошёл к кораблю и провёл рукой по корпусу. Там, где его пальцы касались металла, поверхность темнела, становясь угольно-чёрной. — Любая поверхность. Любой цвет. Он подстроится под окружение — космос, атмосфера, земля. Его можно не заметить, если он не захочет, чтобы его замечали.
Он повернулся ко мне.
— Ты будешь выполнять опасные задания, Аммелина. Такие, где незаметность — важнее огневой мощи. «Цветок Лотоса» сохранит тебе жизнь. Много раз. Обещаю.
Я хотела спросить, откуда он взял этот корабль. Кто его создал. Сколько времени ушло на разработку. Но вопросы застряли в горле — потому что ответы не имели значения.
Важно было только то, что теперь у меня был он. Мой корабль. Мой дом среди звёзд.
****
Дед ушёл, оставив меня наедине с «Цветком Лотоса».
Я поднялась на борт снова — на этот раз одна, без свидетелей. Прошла по коридору, коснулась стен, заглянула в крошечную каюту, где предстояло спать. Там было тесно — только кровать, стол и шкаф, — но мне нравилось. В этой тесноте было что-то уютное, защищающее.
Я вернулась в рубку и снова опустилась в кресло.
Экраны зажглись, как только мои пальцы коснулись подлокотников.
Звёзды.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. Не то, которое приходит от отдыха или безделья. А то, которое приходит от понимания — ты на своём месте. Ты делаешь то, для чего рождена.
«Космос», — подумала я. — «Моё место — в космосе».
Я вспомнила себя маленькой — как смотрела на звёзды из окна своей комнаты в доме тётушки Элиз. Как загадывала желания, глядя на падающие метеоры. И мечтала улететь далеко-далеко, туда, где никто не будет указывать, что делать, где нет страха и боли.
Моя мечта сбылась.
Я улыбнулась и провела пальцами по панели управления. Корабль отозвался мягкой вибрацией — как кот, которого гладят по шерсти.
— «Цветок Лотоса», — тихо сказала я. — Мы с тобой полетаем.
****
На Лилле я задержалась до вечера.
Мы с дедом сидели на террасе его дома — старого, каменного, увитого плющом. Пили чай из трав, которые он собирал сам. Смотрели, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона.
— Ты счастлива? — спросил он неожиданно.
Я задумалась. Счастлива ли я?
У меня был корабль, который стал домом. Дипломы, которые открывали любые двери. Дед, который гордился мной. Друзья, которые ждали. И Эльван — далёкий, недосягаемый, но такой родной.
— Да, — ответила я. — Кажется, да.
— Кажется, — повторил он. — Не уверена?
— Я боюсь сглазить, дедушка. Слишком много хорошего случилось за последние дни. Я привыкла, что за радостью всегда приходит боль.
Он положил свою сухую, тёплую ладонь поверх моей.
— Боль будет всегда, Аммелина. Она — часть жизни. Но радость — тоже. Не бойся быть счастливой. Это не делает тебя слабой.
Я кивнула, хотя внутри не была до конца согласна.
****
Поздно вечером я поднялась на борт «Цветка Лотоса» — в последний раз перед отлётом на Эллери.
Я прошла в рубку, села в кресло и попросила корабль показать мне звёзды.
Они зажглись — тысячи, миллионы, бесконечность.
Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, необъятным, как сам космос. Не любовью — любовь была другой, более острой и болезненной. Не радостью — радость была слишком легкомысленной. А чем-то более глубоким — принятием. Пониманием. Знанием того, что я — часть этого мира, такая же естественная, как звёзды, как планеты, как бесконечная чернота между ними.
«Это моё место», — подумала я. — «Я здесь дома».
Я закрыла глаза и представила, как «Цветок Лотоса» отрывается от земли, как атмосфера становится тоньше, как звёзды зажигаются ярче. Я почувствовала вибрацию двигателей — и улыбнулась — мне даже рычаги управления были не нужны. Корабль отзывался на мои мысли.
Завтра я улечу в космос.
Настоящий космос.
Не в тренажёре, не на учебном патрульном катере — на своём корабле.
И этот корабль был прекрасен.