Страница 128 из 205
Глава 49.3
Подпространство выпустило их неохотно.
«Цветок Лотоса» вынырнул из серой мглы с глухим, низким звуком — как будто корабль вздохнул после долгого ныряния. Экраны зажглись, сканеры ожили, и реальность обрушилась на них всей своей тяжестью.
Ами моргнула несколько раз, давая глазам привыкнуть.
Звёзды здесь были другими. Незнакомые созвездия казалось холодными, равнодушными точками, тусклыми и далёкими. Некоторые едва мерцали — бледные, больные, на грани угасания. Другие горели ровно, но без той страсти, которая чувствовалась в сердцах молодых звёзд.
— Край галактики, — тихо сказал Эльван. — Место, где время течёт иначе.
— Или не течёт вообще, — мрачно ответила Ами, не отрывая взгляда от экранов.
Она смотрела на звёзды, и внутри неё росло странное предчувствие: эта вылазка хорошо не закончится.
— Сканеры работают на полную мощность, — сказала она, пальцами пробегая по панели. — Но сигнал искажён. Что-то мешает.
— Излучение?
— Возможно. Или сам космос здесь другой, видимо, какая-то аномалия.
Она увеличила изображение.
Вдалеке, на пределе видимости, виднелась чёрная полоса — неровная, изломанная, как шрам на теле вселенной. Пояс астероидов. Тысячи, миллионы камней, которые дрейфовали в темноте, сталкивались, разлетались, снова собирались в плотную массу.
За ними, по данным разведки, скрывались салергины.
— Там, — Ами указала на экран. — За этим астепоидным поясом. Если верить Чару.
— Чар не ошибается, — Эльван подался вперёд, вглядываясь в изображение. — Он слишком осторожен, чтобы сообщать о том, в чём не уверен.
— Значит, они там.
— Значит, они там.
Тишина повисла в рубке: напряжённая, как струна перед тем, как лопнуть.
Ами перевела дыхание. Глубоко. Медленно. Так, как учил дед: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Древняя техника, которая помогала Воинам успокаивать разум перед боем.
— Что сканеры показывают за поясом? — спросил Эльван.
— Ничего. — Она покачала головой. — Полная тишина. Ни сигналов, ни тепловых следов, ни энергетических всплесков.
— Это невозможно. Если они там, если они что-то строят…
— Я знаю. — Ами коснулась панели, увеличила чувствительность. — Поэтому я и говорю об аномалии.
На экране появилось пятно — размытое, пульсирующее, похожее на радужную оболочку гигантского глаза. Оно находилось прямо за поясом астероидов, закрывая собой то, что было дальше.
— Энергетическое поле, — сказала Ами. — Сильное. Оно искажает сигналы. Блокирует сканеры. Создаёт помехи.
— Искусственное?
— Не знаю. — Она покачала головой. — Дед говорил, что звезда Часор излучает что-то подобное. Но это… это слишком правильная форма. Слишком чёткие границы.
Пятно пульсировало в такт невидимому сердцу. Размером с небольшую планету, оно перекрывало обзор, не давая увидеть, что скрывается за ним.
— Внутри поля есть точки, — продолжила Ами. — Несколько. Сканеры определяют их как искусственные объекты. Но что это — корабли, станции, обломки — я не могу понять.
— Сколько их?
— Пятьдесят. Или шестьдесят. Трудно сказать точно. Помехи слишком сильные.
Эльван сжал подлокотник кресла. Костяшки его пальцев побелели, но лицо оставалось спокойным — только желваки на скулах заходили ходуном.
— Что будем делать? — спросил он.
Ами не ответила сразу.
Она смотрела на экран — на чёрную полосу астероидов, пульсирующее пятно поля, маленькие точки внутри него, которые могли быть чем угодно: кораблями, станциями, ловушкой.
Она вспомнила слова деда: «Созвездие Лиры не прощает ошибок».
Она вспомнила лицо Чара Кронтера — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, с дрожащими пальцами, которые он пытался спрятать под стол.
Она вспомнила Танта. Его глаза, полные боли. Кровь, которая хлестала из носа. Тело, которое корчилось в агонии.
— Мы летим туда, — сказала она. — За пояс. К полю. К этим точкам.
— Даже если это ловушка?
— Даже если это ловушка. — Она повернулась к нему. — Мы не узнаем, пока не проверим. А если мы не узнаем, салергины нанесут удар первыми. И тогда погибнут те, кого мы могли бы спасти.
Эльван смотрел на неё долгих несколько секунд. В его чёрных глазах отражались огоньки пульта.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда летим.
Он не улыбнулся. Не сказал «я верю в тебя» или «ты права». Просто кивнул, и этого было достаточно.
Ами взялась за штурвал.
— Держись, — сказала она. — Будет трясти.
Она потянула штурвал на себя. «Цветок Лотоса» послушно развернулся, направляясь к чёрной полосе астероидов.
****
Пояс приближался медленно — или это только казалось? Время в этом секторе текло иначе. Ами чувствовала это кожей: секунды растягивались, минуты превращались в часы, часы — в вечность.
Она смотрела на экран, где астероиды вырастали из маленьких точек в огромные глыбы. Некоторые были размером с её корабль. Другие — с добрый крейсер. Третьи — с небольшую луну.
— Пройдём между ними, — сказала она, прокладывая маршрут. — Здесь узкий проход. Если повезёт, не заметят.
— А если не повезёт?
— Тогда придётся удирать.
Она говорила спокойно, будто речь шла о тренировочном полёте. Но внутри всё сжалось. Каждый камень, который проплывал мимо, мог оказаться не просто камнем. Это мог быть наблюдательный пост, засада, ловушка — что угодно.
Эльван молчал. Он смотрел на экраны, сжимая подлокотник кресла, и Ами видела, как напряжены его плечи. Пальцы так сильно впивались в пластик, что казалось — ещё чуть-чуть и в прочном материале останутся глубокие вмятины.
— Расслабься, — сказала она. — Мы ещё не долетели.
— Я расслаблен.
— У тебя плечи как камень.
— Это моя обычная осанка.
Она усмехнулась, не оборачиваясь: ага, как же.
«Цветок Лотоса» скользнул между двумя огромными астероидами, и Ами задержала дыхание. Один неверный шаг — и корпус раздавит, как скорлупу. Один сбой в навигации — и они навсегда останутся здесь, среди камней и пыли.
Но «Цветок» слушался. Он нёс их вперёд, как верный пёс, который чует дорогу даже в темноте.
****
Они вышли из астероидного пояса через час.