Страница 61 из 90
Глава 23
Первая ночь на новом месте
Денис попробовал отказаться, заявив, что может и в гостинице пожить, пока новое жильё найдёт, но, похоже, это было чисто для видимости. Когда Ленка на него чуток надавила, он перестал брыкаться и даже собрался ехать за вещами — и заодно отвезти Ленку домой. Они уехали, а я помогала тёте Адели навести порядок после ужина.
— Тётя Адель… — начала я, вытирая тарелки. — Честно говоря, мне так неловко. Мы тут у вас уже который день целым табором тусим. Вам от нас, наверное, никакого житья уже нет… Да ещё конфузы с покупателями на ярмарке…
Она засмеялась.
— Ну ты же цыганка! Табор — это нормально. Хорошо ведь, когда в доме весело и шумно. А то сижу тут в одиночестве, так и с тоски помереть можно.
И я вдруг с пронзительной ясностью поняла, что это правда. И именно поэтому Никитишна охотно разрешила мне пожить у неё: старикам в одиночестве тоскливо. У тёти Адели хоть Митрофан есть…
— Тётя Адель, а Никитишна не рассердится, что мы ей про Дениса ничего не сказали?
— Почему не сказали? Я ей сразу сказала, что к племяннице её молодой человек скоро приедет. Так она даже обрадовалась. Мужские руки там бы не помешали: сама видела, ремонт давно не делали, некому было. Никитишна всё переживала, что даже окна помыть нормально не может: они ж вон какие, метра два высотой! Ей и не дотянуться. А по лестницам скакать в её возрасте просто опасно.
— Поняла! — обрадовалась я. — Я помою, не проблема вообще.
Заодно хоть отвлекусь немного от мыслей о понедельнике…
— Погодите, тётя Адель, — спохватилась я. — А как вы… почему вы ей вдруг про молодого человека сказали? Нет же у меня никакого молодого человека.
Тётя Адель хитро прищурилась.
— Ой ли? Кстати, а знаешь, почему на себя гадать не стоит?
— Почему?
— Потому что себе человек постоянно врёт. Где-то приукрашивает, где-то боится что-то признать, но в любом случае наше представление о себе слишком далеко от реальности. Потому и карты «врать» начинают, как говорится. Только это вовсе не карты врут: они всего лишь отражение тебя, твой рабочий инструмент, а не разумная сущность. Так что гадалка — это сапожник без сапог…
Она печально улыбнулась и опустила глаза.
— Ладно, пойду-ка я спать. Поздно уже.
— Да-да, я тоже пойду! — заторопилась я, вспомнив, что сегодня ночую уже не здесь.
Я с тоской оглядела уютную берлогу тёти Адель. Это место ощущалось именно как берлога: безопасная, тёплая, куда можно спрятаться от всего мира. Было жаль отсюда уходить. Пожалуй, я даже в родительском доме не чувствовала себя настолько «дома»…
Ну что ж, теперь у меня снова будет отдельное жильё. Пусть и не собственное.
Тётя Адель кивнула на прощание и закрыла за мной дверь. Тихое звяканье колокольчиков неожиданно громко прозвучало на ночной улице.
Обойдя дом, я заглянула в цветник. Свет фонаря сюда едва дотягивался, но лягушку я заметила сразу: она сидела на краю тазика с водой.
— Спокойной ночи, Иван! — Я махнула рукой.
Лягушка коротко квакнула.
Поднявшись по трём уже порядком стёртым, но всё ещё крепким деревянным ступеням, я оказалась возле обитой дерматином двери. Ключ повернулся с таким оглушительным щелчком, что я вздрогнула, чувствуя себя немного неловко: уж очень непривычно вламываться в чужую квартиру ночью и в отсутствие хозяйки.
Пожалуй, я даже рада, что буду ночевать здесь не одна.
В ожидании Дениса я быстренько осмотрелась. В принципе, в зале тоже есть диван, как раз на нём Денису и постелю. Постельного у него наверняка нет, а можно ли трогать хозяйское и где оно, я не знала, поэтому пришлось выделить ему свой комплект.
В холодильнике было пусто, но мы поужинали, так что до утра с голоду не помрём. И вообще, завтра будет целый день для обустройства на новом месте.
Про послезавтра думать не хотелось, хотя все мысли неуклонно стекали именно туда…
Я достала телефон, чтобы убить время, но вдруг краем глаза заметила какое-то движение в прихожей.
Но там же никого не может быть! Я одна в квартире…
Сердце застучало.
Снова привидение? Дом-то старинный, ещё дореволюционный, тут этих привидений может быть целая толпа…
Я включила на телефоне фонарик и на цыпочках подошла к двери в прихожую. Резко повернула телефон, направив луч фонарика в сумрак.
Что-то метнулось на кухню! Что-то маленькое, точно не человек. Скорее кошка. Но тётя Адель ничего не говорила про кошку.
Шагнув в прихожую, я нащупала на стене выключатель, и на кухне загорелся свет — а на подоконнике обнаружилось нечто…
— А вы кто? — пролепетала я, разглядывая серый лохматый шар размером с большую кошку.
Шар помедлил и развернулся. Блеснули глаза, появился длинный нос и треугольные ушки.
— Степанида я. — Непонятное существо уселось на подоконнике, свесив тонкие ножки с большими босыми ступнями и сложив ручки на груди. — Домовиха.
— Домовиха? — Я зашла на кухню и опустилась на табуретку. Сердце колотиться перестало, зато ноги ослабели. — А что… а что вы тут делаете?
— Дык живу. Ужо двести лет почти. С самой постройки дома.
— Понятно… — То есть, на самом деле, непонятно, конечно, ну да ладно. — Приятно познакомиться…
Степанида смерила меня взглядом.
— А ты, вроде, ничего. Про цветочки не забыла. По дому не шарилась. Думаю, поладим.
— Д-да, конечно…
В дверь позвонили.
Денис!
Он стоял на пороге с двумя большими пакетами из супермаркета и улыбался.
— Я по дороге еды захватил, разбери что куда, а я пока за шмотками схожу.
Я машинально взяла протянутые пакеты и застыла, ошалело глядя ему вслед.
Надо же… Оказывается, есть мужчины, которым не надо список покупок составлять.
Когда я вернулась на кухню, Степаниды на подоконнике уже не было. Интересно, куда она делась? И где вообще в доме обитают домовые? Есть же у них, наверное, какое-то своё место…
В пакетах обнаружились яйца, курица, овощи, сыр, хлеб, лапша, крупы и… упаковка шоколадного мороженого.
«Даже десерт не забыл!» — улыбнулась я про себя и принялась заполнять пустой холодильник.
Так, а куда бы положить лапшу и рис с гречкой? Может, просто на столе пока оставить?
— Хлеб сюды ложь, — вдруг раздалось слева.
Я вздрогнула. Степанида нетерпеливо постукивала по плетёной корзинке с крышкой.
— А, так это хлебница! — Я открыла крышку и положила хлеб.
— С пакета-то вытащи! — недовольно пробурчала Степанида. — В хлебницу без пакета ложь.