Страница 8 из 55
Судя по его взгляду исподлобья, уж кому-кому, а ему точно это неинтересно. А вдруг он больше знает о доппельгангерах?
— Когда я не заполняю ничем разум, я испытываю желание… что-то сделать? Или не сделать, а, скорее, получить. Но не понимаю, что это.
— Ты не можешь испытывать желание, — обрывает меня Кирилл, — его могу испытывать я, Николай Иванович, бездомная собака, голубь на подоконнике, но не ты. Не путай желание и заложенный алгоритм действий. Прочитай, в конце концов, свою инструкцию.
Ну это уже перебор, даже если разумом я понимаю, что слова Кирилла не имели цели меня задеть.
— Может, это я вырубила себя на несколько суток вместо того, чтобы прочитать свою вонючую документацию?! — Наверное, настоящая Клара тоже та ещё истеричка, иначе чем объяснить то, что я вскакиваю и злобно топаю за дверь, хлопая ею так, что у моего собеседника что-то падает со стены.
— Идиотка!
Но я уже не слушаю, наверное, это во мне врубились «гены» Клары, отвечающие за взрывной характер. Ну а вообще он разговаривал со мной по-хамски. Может, я и не человек, но имею право не терпеть такого обращения. А имею ли? На секунду замираю — а вдруг я действительно обязана прислуживать? Выполнять роль робота-пылесоса? Но раз я об этом ничего не знаю, то и потакать хаму тоже не буду.
Возвращаюсь обратно на своё место на кухне, смотрю на сумку, которую Кирилл затолкал в самый дальний пыльный угол, и решаю пойти обустроиться в одной из комнат. Даже если они жили вдвоём, зачем им снимать квартиру со столькими помещениями?
Самая ближайшая комната оказывается полностью пустой — видимо, хозяин сделал ремонт и решил поскупиться на мебель. Но я и не человек, чтобы мечтать о роскошных перинах и шкафе-купе. Маленькое темноватое помещение с узкой кроватью, на которой покрывало лежит поверх голого матраса, а также с небольшим письменным столом и шкафом. Интересно, использовали ли хозяева эту комнату хоть когда-то? Всё пустое и в пыли.
Пока навожу порядок, отмечаю, что этот странный внутренний зуд притупился — ну конечно, я же заняла мысли уборкой. Видимо, доппельгангерам противопоказано безделие. А вот прокрастинацию я у себя отмечаю — отчего-то так не хочется лезть в сумку за своей документацией, что предпочитаю делать всё, что угодно, даже протираю карниз.
— Не слишком старайся.
Я чуть не валюсь с табуретки от неожиданности.
— Я согласился держать тебя тут ровно один месяц. Потом поедешь либо к своему отцу… — Многозначительная пауза, которую я не расшифровала. — …либо на утилизацию.
— Утили… что?! Ты с ума сошёл?! — Я спрыгиваю с табуретки и оказываюсь нос к носу со спокойным, как скала, Кириллом. — Я живой человек, и ты не имеешь права отправлять меня на какую-то там утилизацию! — Снова не знаю, почему это вырвалось. Просто в один момент перестала здраво соображать и взорвалась.
— Ну ты мне и не принадлежишь, ты собственность DoppelEngineering. — И он опять уходит, оставляя меня в замешательстве, полной самых противоречивых чувств. Все ответы в документации, теперь тянуть уже некуда, поэтому иду её читать. Я не собственность семьи Клары? Интересно.
Забираюсь на кровать и начинаю рыться в спортивной сумке, притащенной из кухни. Несколько сменных комплектов джинсов с рубашками — предполагается, что базовый наряд робота — это рубашки, интересно. Я бы одела всех в спортивные костюмы. Какие-то бумажки… гарантия!
— Модель Doppelganger-13/8. Техника безопасности: держать дальше от открытого огня, бла-бла-бла… — читаю вслух, пробегаюсь глазами, но не нахожу ничего помимо предупреждений и совсем общих описаний. Ни психического устройства искусственного интеллекта, ни других деталей. Откуда я должна это взять? Интернет? Я беспомощно обвожу взглядом совершенно пустую пыльную комнату. Могу, конечно, попросить Кирилла открыть мне браузер на компьютере, но есть ли такое в открытом доступе? Или найти другого доппельгангера и пообщаться с ним?
Перерываю сумку ещё несколько раз, и ничего. Сменный аккумулятор всё ещё лежит на кухне, а здесь только одежда и эта маленькая брошюра в файлике.
Не мог Кирилл вытащить основную документацию, пока я была в отключке? Поднимаюсь, хотя в теле снова, как и сразу по приезде, ощущение, что хочется просто сесть и не вставать. Усталость? Быть может. Аккумулятор же вроде держится месяц, не должен был сесть.
— Ну круто, и у роботов под конец дня болит спина, — ворчу и иду к Кириллу в комнату. Слишком поздно слышу поворот ключа во входной двери — хозяин квартиры куда-то ушёл, не успела задать ни одного вопроса. Ну, может, оно и к лучшему, осмотрю его комнату и поищу ответы на свои вопросы.
Сказать по правде, мне очень хочется найти альбом с фотографиями и глянуть, насколько правдивую информацию в меня загрузили. В компьютер до прихода Кирилла точно не зайти, поэтому начинаю обходить комнату, заглядывать по углам и выдвигать ящики шкафов и тумбочки. На столе хлам и остатки чипсов, но среди этого всего стоит фотография в рамке, на которую я смотрю и снова ощущаю жгучие языки пламени в груди. Девушка и юноша — Клара и Кирилл — в обнимку стоят на берегу, кажется, Чёрного моря. Этого снимка в биографии не было. Знаю, что они дружили с детства, но от этого фото веет одновременно и лучшими друзьями, и первой любовью во всей её красе. На рамке и стекле отсутствует пыль — Кирилл действительно не хочет забывать о ней. Пустота внутри нагнетается всё сильнее. Будто кто-то раскрыл меня и вытягивает поочерёдно, одну за одной платы внутренностей.
Я уже поняла, что во всём виноваты мысли о Кларе — что-то в теле начинает реагировать на попытку наложить чужую жизнь на себя.
Начинаю по одному открывать ящики стола и тумбочки. Если бы документация была выкрадена Кириллом из сумки, я бы уже сто раз нашла её. Но всё равно роюсь везде, где только можно. И плевать, что никто не разрешал, а хозяина нет дома. Мне нахамили, меня испугали, почему я не могу тоже совершить что-то, что делать не положено?
Заглядываю под кровать и выдвигаю прозрачный пластиковый ящик. Судя по всему, тут хранятся лекарства — уголь, куча антигистаминных, пластыри всех типов и форм.