Теневой двойник

Глава 9. Часть 4

— Погоди… ты… рассказывала Кириллу обо всём, что только что сказала мне? — Теперь она делает шаг мне навстречу. Свет монитора наконец полностью освещает её лицо. Я смотрю в нежные морские глаза и восхищаюсь аккуратными прожилками в зрачках — даже они выглядят восхитительно в этой девушке. Чувства прочесть всё ещё нелегко, но она сама не до конца понимает, что испытывает, и я это слишком хорошо знаю. Когда с детства прячешь своё подсознание в дальний ящик, медленно, но верно перестаёшь сталкиваться с самой собой даже во снах.

— Нет. Это твой выбор. Я всё ещё не хочу вмешиваться в чужую судьбу. Но я знаю, что ты любишь его, а он, как бы сам не хотел признаваться в этом, — тебя. И он всю жизнь искал тебя настоящую, а ты убегала прочь. Думаю, дальнейшие обстоятельства зависят лишь от тебя, от вас двоих. — Плохо осознаю, что делаю, но вот её аккуратная рука оказывается в моей — силикон и холодная, чуть вспотевшая, подрагивающая человеческая ладонь.

— Прости, что это всё произошло вот так. Мой отец никак не может насобирать материал на докторскую, а ещё ему обязательно нужна мировая известность. А мама… — Она вздыхает, берёт мою ладонь обеими руками и осматривает со всех сторон. — …, а она просто такая же, как я. Потерявшаяся в жизни. Но лучше поздно, чем никогда. В свою очередь скажу, что я знала, на что шла.

Она ловит мой взгляд, вся холодность и надменность испарилась, я вижу лишь то, что когда-то любили родители и что, будучи подростком, разглядел в ней Кирилл.

— Когда я поняла, что у наших компаний появилась возможность наделять доппельгангеров не просто цифровыми следами, а доскональными деталями человеческой жизни, я захотела попробовать. Взглянуть на свою тень, скрывающую всё лучшее и худшее во мне. И когда я узнала, что ты сбежала… и когда увидела, как Кирилл смотрит на тебя, когда он примчался за тобой… мне было плохо. Ты дикий зверь, не просто моя копия, а виток эволюции, принять который человечество не будет готово ещё слишком долго, поэтому мы видим в тебе лишь умный гаджет, боясь поверить, что ты скрываешь нечто большее. Меня лично ты пугаешь. — Она усмехается, всё ещё крепко держа мою руку в своих. — Но это моя ошибка, вся моя жизнь как одна сплошная ошибка. Возможно, уехать на Чёрное море и начать новую жизнь в качестве обычного рабочего класса — то, чего мне действительно не хватало.

— Ну вот видишь, я почти воплотила твои мечты в жизнь. Ты вовремя вмешалась, и теперь у тебя есть шанс сделать всё самой. — Я не испытываю грусти или печали. Ещё час назад я была готова рвать и метать, что мой прототип претендует на мою судьбу и мою жизнь. Но граней не существует, их никогда и не было. Мы не просто плавно перетекаем друг в друга, мы и есть одно целое. А ненависть к самой себе — это не то, как я бы хотела закончить. — Мёртвых надо хоронить, не стоит вскрывать их тёмные тайны и заставлять новую душу продолжать чужую жизнь. Не позволять упокоиться прошлому — самая безумная и пошлая идея, которая на протяжении столетий возникала в голове у человека.

— Мы мечтаем стать бессмертными, — замечает Клара, пожимая плечами.

— Возможно, есть и другие пути сделать цифровое бессмертие настоящим. Может, доппельгангеры — и впрямь новый виток эволюции, к которому вы ещё не готовы. Ведь для этого придётся осознать мнимую ценность настоящих жизней и признать, насколько реальными можем быть мы. Но люди всегда немного поехавшие, когда дело касается страха смерти или ушедших близких, не так ли? — Мне хорошо, я могу описать это словами, возможно, как чувство наконец-то обретаемого покоя. Мне не хочется её отпускать.

— И мне ты нужна. Ты слишком смело идёшь по жизни с тем, что нужно нести мне, — словно читая мои мысли, произносит Клара, всё ещё разглядывая наши руки.

— Я иду по жизни всего-то месяц или около того, а у тебя впереди ещё много всего, что стоит успеть сделать. И я имею в виду не только мечту о домике на берегу Чёрного моря.

— Мне нужен Кирилл. И, возможно, откровенный разговор с мамой. Хотя нет. — Она задумывается. — Мама пока не готова. Лучше так, сменить работу и заставить Кирилла принять меня такой, какая я есть. Потому что мне он нужен именно тем, кем он является. Не могу сказать того же о Саше с Лёшей, но с ними разберусь позднее.

— Думаю, за этот месяц Кирилл уже начал тебя потихоньку принимать. Осталось заслужить его доверие. Та часть тебя, которой важна была оболочка для общества, принимала только идеально вылизанного Кирилла и отвергала настоящего, возможно, чуть грубого парня, который хоть и вспыльчивый и с кучей недостатков, но зато искренний в своих желаниях.

А теперь мне грустно. Я привязана к Кириллу. И не только потому, что в меня это болезненным образом зашили, но и из-за того, как по-разному он проявлял себя весь последний месяц. Даже если ведущим мотивом всегда оставалось тестирование моей модели.

— Я помогла ему уничтожить доппельгангера отца, и у него не оставалось выбора, кроме как помочь мне с исследованием тебя, даже если наши отношения на тот момент уже закончились, — криво улыбается Клара. — Но, возможно, ему действительно пришлось быть искренним с тобой, хотя бы чуть-чуть. Ведь в тебе не было задачи строить из себя социально значимую дуру вроде меня. Тебе нужно было просто быть Кларой Смирновой.

— И я стала Клэр. — Смеюсь, аккуратно выдёргивая свою ладонь из её.

В проходе за спиной Клары высится скрываемый тьмой силуэт. Интересно, давно ли он здесь? Думаю что-то сказать, приоткрываю рот, но на ум не приходит ни одной мысли. Многое ли он услышал? Как больно. Мне нужно отдать ему Клару, отдать частичку себя. Я слита с живой девушкой, стоящей в нескольких сантиметрах от меня. Но мне важен и этот человек в дверях. Я чувствую на себе его взгляд, даже если не могу видеть глаз цвета неба. Это их жизнь, мне не стоило пытаться втиснуться в неё, даже если меня заталкивали туда насильно. Останутся ли они вместе, или Клара бросит всё и отправится прочь из дождливой Москвы в поисках лучшей жизни? Начнёт всё с нуля? Я не знаю, честно. Я была лишь чужими потаёнными желаниями, которые просуществовали в свободной форме не так уж и долго.

Вот и Клара чувствует взгляд, устремлённый ей в спину, и медленно поворачивает голову. От неё исходят волны страха, она обнажилась передо мной, перед зеркалом, созданным ею самой. И теперь её видит человек, от которого она всю взрослую жизнь прятала свои настоящие чувства. Потому что быть раскрытой книгой страшно, далеко не каждый человек осмелится преодолеть детские предубеждения и довериться другому.