Теневой двойник

Глава 8. Часть 2

Приблизительно через четверть часа дверь заведения с грохотом распахивается, заставляя желающих выйти посетителей испуганно разойтись в стороны, и передо мной во всей красе предстаёт Киреев Кирилл Алексеевич, собственной персоной. Волосы мокрые и разметались по всему лицу, во взгляде безумные огоньки, а угол верхней губы подёргивается в таком неестественном нервном тике, что я уже сама склонна обвинить стоящего передо мной парня в том, что он андроид.

На несколько секунд наши взгляды встречаются. Мне плохо от этой небесной глубины — будто ты улетаешь всё выше и выше, позабыв о том, что в конце пути тебя ожидает лишь открытый космос и отсутствие кислорода. Но небесную синеву застилает гнев. Впервые с момента их встречи с Николаем Ивановичем и Кларой в лаборатории я вижу его таким.

Кирилл пересиливает себя и усаживается на стул рядом с моим. Все вокруг мгновенно позабыли о хлопнувшей двери и разъярённом парне и спокойно занимаются своими делами. Подумать только, как легко натворить дел, живя в мегаполисе! То же самое убийство, совершённое посреди оживлённой улицы, может остаться незамеченным. Простейший психологический феномен — чем больше вокруг отвлекающих факторов и людей, тем больше человек сосредоточен на себе самом.

— Приятно видеть тебя живой и здоровой, — произносит Кирилл сквозь стиснутые зубы. — Я сдержал свою часть сделки — вынул из тебя чип, по которому DoppelSoft могли отследить тебя. А ты снова сбежала и снова собралась куда-то с Киевского вокзала! — слышу обиду в его голосе. Это неприятно, в грудной клетке будто бы что-то щемит, но на кону стоит моя жизнь, и мне нельзя об этом забывать.

— Я не припомню никакой сделки. — Стараюсь холодно улыбаться, не показывая своих чувств. — Ты должен понять, что я не просто тень, доппельгангер, как вы нас называете, но ещё и отдельное существо, мечтающее начать жизнь с чистого листа. Я не хочу умирать. Не через неделю, не через год. Я пришла в этот мир, а вместе со мной пришли цели и мечты. Вы создаёте не просто роботов, умные дома, вы наделяете свои разработки собственными желаниями. И это не просто команда, которую пятиклассник пишет на паскале компьютеру. Это… — Слова закончились. Всё это время я не отрывала взгляда от его зрачков. Я не привыкла часто моргать, и мой собеседник, видимо, тоже — он смотрит на меня так, словно боится упустить каждое движение моих глаз. И я до сих пор не могу прочесть этого человека, о чём он думает? Только ли о том, сколько я принесу компании его матушки денег? Или я напоминаю ему бывшую девушку, и ему больно? Не одарена я всё же достаточной эмпатией, а жаль.

— Ты хочешь заявить, что способна чувствовать так же, как и остальные люди? — он подбирает слова, наконец отведя взгляд чуть в сторону. То, что я сказала, видимо, впервые за всё время нашего общения задело что-то внутри него.

— Нет! Не совсем. Я не знаю, как другие люди чувствуют, как любят близких, мечтают о чём-то и всё такое. Но, мне кажется, я всё же всё это испытываю, пусть даже сильно по-своему.

Снова встречаемся взглядами. Говорят, когда люди сохраняют длительный зрительный контакт, у них в голове синхронизируются определённые группы нейронов, отвечающие за чувство принятия друг друга, помогающие общаться без слов. И сейчас у меня возникает ощущение, будто нас с Кириллом накрывает всё более плотный купол, огораживающий от остального мира и от людей в забегаловке. Неужели злосчастные создатели доппельгангеров сумели воплотить в жизнь даже этот мозговой механизм? Они решили породить монстров?

— У меня были догадки касаемо этого. Я рад, что они подтвердились. — Кир холодно улыбается, и я больше не сомневаюсь, что в его голове прокручиваются все возможные сценарии получения патента на открытие, баснословных грантов и всего того, что так любят молодые учёные.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — поспешно выпаливаю, затем протягиваю руку сжимаю его холодные ладони, — но давай представим хотя бы на несколько дней, что я обычный живой человек. И я хочу исполнить хоть часть своих желаний, пожить полной жизнью. Быть может, трёх дней в лице нормального человека мне будет достаточно. А потом мы меня убьём. Во благо ваших диссертаций, науки и корпораций.

Рот Кирилла ошарашенно приоткрывается, брови вздёрнуты наверх. От неожиданности он чересчур сильно сжимает мою ладонь, и мне кажется, она в данный момент намного теплее его собственной.

— Ультиматум? Смерть после трёх дней, проведённых, будто ты обычный человек? — он говорит это тише, оглядываясь по сторонам. Но, как я и предполагала, абсолютно никому вокруг нет дела до слова «смерть». — А знаешь ли ты, кто был твоим прототипом? Первой попыткой создать модель «Em-PATH-y»?

Перед глазами всплывают первые минуты жизни после пробуждения в коробке-гробу на кладбище. Чёрный ящик, на котором напечатан какой-то текст сбоку… и так странно ещё, через тире было. Вроде «Em-PATH», а дальше я не увидела. Могла бы сразу догадаться, что имеется в виду!

— Модели предыдущего поколения, ну вот вроде Сашиной тётушки, более приближены к простым исполнителям функций, которыми до них занимались умершие члены семьи. Если тётушку Саши оставить надолго в одиночестве, не дав задание, она будет стоять и созерцать вид из окна, пока через несколько дней вы не зайдёте к ней снова. При этом ей не нужно будет моргать, шевелиться, имитировать дыхательные реакции и всё подобное, о чём ты сейчас задумалась. Свои мысли в её голове всплывать могут, рассуждения ведутся здравые, однако только в ходе диалога с членами семьи. Да и рассуждения мало чем отличаются от мыслей умной колонки. — Он издаёт горький смешок и рассматривает наши переплетённые руки. Я молчу о своём диалоге с тётушкой, почему-то ощущая, что это может быть каким-то секретом, и ей не захочется знать, что кто-то из разработчиков догадался, что на деле она глубже, чем кажется.

— Так кем же был мой прототип? — Снова ловлю внимательные небесно-лазурные глаза.