Страница 12 из 55
— Да, главный технический специалист DoppelSoft, вы с ним отвечаете за доработку софта доппельгангеров. А папа Кирилла — бывший генеральный директор DoppelEngineering. Мой отец — креативный директор в компании твоего отца, а отец и мать Лёши — ведущие тимлиды в DoppelEngineering. Фух, вроде всё. — Саша машет официанту и утыкается в меню, давая понять, что разговор окончен.
Пытаюсь всё осмыслить и перевожу взгляд на Кирилла. Тот побледнел и уткнулся руками в подбородок, колено под столом непроизвольно подëргивается. Пока Саша и Лëша делают заказы, решаю попробовать выяснить, что с ним.
— Кирилл?..
Не успеваю я дотронуться до его запястья, как он вскакивает, заставляя стул со скрежетом проехаться по плитке, и быстрым шагом уходит куда-то в сторону туалетов.
Ну отлично, я сделала что-то не то. Или не одна я. У него натянутые отношения с отцом? Ну да, я так и думала, поскольку он избегает даже телефонных разговоров с родителями. Но и помыслить не могла, что до такой степени — лицо за минуту приобрело оттенок фарфора. Может, отец его бил? В это я могу поверить, но хотелось бы знать наверняка.
— Девушка, вы что будете?
Вздрагиваю и смотрю на милого парня, на вид ещё старшеклассника.
— Я… да наверное, Цезарь и морс, — выпаливаю первое, что пришло на ум. По-любому я никогда не узнаю, какое оно всё на вкус — рецепторы способны воспринимать лишь базовые ноты.
Официант уходит, а я слежу за реакцией новых друзей. Ни один из них даже не посмотрел в сторону Кирилла.
— Это нормально?
— Что ты имеешь в виду? — Саша глядит на меня.
— Ну вот что он просто взял и ушёл. Его бил отец?
Ребята усмехаются, но не так весело, как мне хотелось бы. Скорее, с долей иронии и сожаления.
— Нет. Валентин, папа Кирилла, теперь такой же, как ты, — с горечью произносит Лëша, — а так он был самым близким человеком Кира. Это были идеальные отец и сын.
— Хочешь сказать, Кирилл не принял доппельгангера отца? Но ведь наша задача — смягчать утрату.
— Думаю, золотце, эта метода, как и любая другая, не может подходить всем. У нас в штате полно психологов, но никто из них не заставит робота стать ожившим мертвецом. Ты просто искусственный интеллект, которому сказали быть как Клара.
Слова Лëши неприятными комьями оседают в груди. Он милый, не пытается меня обидеть, но, конечно же, ему важно сказать правду.
— То есть он не общается с родителями, даже с живой мамой, только из-за того, что папа — робот?
— Скорее, сама мать избегает его и прячет то, что осталось от отца, — пожимает плечами Саша, — то есть своего нового доппельгангера.
Они с Лëшей переглядываются и смотрят, не возвращается ли Кирилл.
— Думаю, мне будет нужно найти их, а также отыскать своих родителей. — Я уже собираюсь подняться, как внезапно официант приносит часть блюд.
— О, милая, не думаю, что дядя Коля с женой уже тут. Для них же это не праздник, а так, событие из разряда «прийти и показать уважение». — Лëша накалывает на вилку креветку и ловко отправляет её в рот.
— А почему Кирилл не может просто принять тот факт, что у его матери теперь жизнь с роботом?
— Считает эту опцию издевательством над умершими. Многие при жизни не успели подписать соглашение о так называемом цифровом бессмертии, а доппельгангеров родня всё равно купила.
— Но это уже не проблемы умерших, я не думаю, что им есть дело до андроидов.
— Мир живых, Клара, относится к миру умерших с таким трепетом, какой тебе и не снился. Именно поэтому мы и наблюдаем бесчисленные акции и митинги, направленные на запрет разработки доппельгангеров. — Лëша вытирает рот, поднимается и не спеша идёт в ту сторону, куда скрылся Кирилл. — Проверю его.
Мы остаёмся вдвоём с Сашей. Я ощущаю неловкость, может, из-за каких-то воспоминаний настоящей Клары, а может, девушка передо мной просто напряжена и поглядывает на меня всё с той же осторожностью.
— А доппельгангер отца не обижается на Кирилла? — мелькает мысль заполнить неловкую тишину ещё более неловким вопросом.
— Ну, может, и скажет пару слов, но он физически не запрограммирован на обидчивое поведение. Более того, он осведомлён, что произошло с предыдущим доппельгангером.
Выжидающе смотрю на неё. Может, вот он, ключ к разгадке тайн.
— Первого доппельгангера отца он поджёг, как только представилась возможность. Те модели были легко воспламеняющиеся, и наш Кир спокойно плеснул в лицо своему киберпапе бензин, а затем бросил спичку. Раз ты жива, здорова и сногсшибательна, вероятно, что-то в его голове с тех пор изменилось, поскольку он должен был тебя ненавидеть.
— Супер! И меня всё равно отослали жить к нему. Отличная идея, папа и господа разработчики! Хотя вы же все практически одно целое. — Кривлюсь и цепляю вилкой листья салата — как я и думала, никакого вкуса.
— Ты и впрямь забавная. Есть черты Клары, но ты не точь-в-точь она. Но и не такая нудная, как дед Лëши. Вот кто точно хорошо отреагировал, так это Лëша. Сначала ему было не по себе, но сейчас он уже безумно любит нового деда.
— Мы не люди, мы всё ещё предметы, мы неживые, это надо понимать, — усмехаюсь я, — вы никогда не будете изучать нас на уроках биологии, потому что мы не состоим из клеток.
— Вирусы тоже не состоят из клеток, но мы проходили их на биологии, — замечает Саша, — и кстати откуда ты знаешь про вирусы и биологию?
— Я знаю всю школьную программу и как рисовать масляными красками. — Недовольно поджимаю губы. — Но желание что-то калякать у меня отсутствует.
— Интересненько. А чем бы ты хотела заниматься? — вопрос Саши ставит меня в ступор.
— Я робот. Я не могу хотеть, моя обязанность — выполнять, — отвечаю самым очевидным очередным скриптом.
— Если бы ты была «просто роботом», тебя не звали бы Смирновой Кларой Николаевной. Ты робот, имитирующий личность, а у каждой личности есть хотелки.
Снова ощущение пустоты под рёбрами, напечатанными на лучшем 3D-принтере из долговечного пластика или, может, ещё более дорогого материала. Как будто внутри меня действительно есть место для потребности, желания, но оно пустует. Не надо сейчас думать на эту тему, лучше нам обсудить того, за информацией о ком я сюда пришла.
— Вы не были близки с ней?
Саша тут же поняла, о ком речь.
— Мы выросли одной компанией, все четверо. Исключительно благодаря партнёрству и дружбе родителей. Клару я знала с пелёнок и по-своему люблю её.
Подмечаю, что на её лице нет и тени печали. Ей так легко вспоминать о смерти подруги?