На всякий случай

— Извините, но моё обеденное время уже закончилось, — стараюсь полностью убрать даже малейший намёк на раздражение из голоса. У меня есть ощущение, что, когда он чувствует мою неприязнь, то лишь усиливает свои нападки.

— Ну чего ты сегодня такая бука? — Полный искреннего осуждения голос. На породистом лице появилось якобы расстроенное выражение: брови домиком, губы скривил. Актёр. Ему даже зрители не нужны — он всегда играет свою роль.

Сейчас начнёт трогать мои вещи, нарушая столь тщательно продуманный порядок. Да. Именно это он и делает: берёт карандаши, меняет их местами с блокнотом, перебирает папки, словно ненароком. Скотина. Он прекрасно знает, что меня это бесконечно нервирует. Но за последний месяц я настолько овладела талантом не менять выражения лица, что по-прежнему лишь слегка надменно улыбаюсь, глядя на заносчивого дэва. Даже небольшие рожки не придают ему никакого очарования.

С наслаждением представляю, как подхватываю папку и бью со всей силы по этому образчику красоты. От представленной картины немного прикрываю глаза, чтобы мой восторг не отразился в них. Да, к сожалению, это лишь фантазия.

— Месс Лейни, прошу прощения, но вы мешаете мне составлять отчёт. Шеф будет недоволен.

— Ладно, Айлин, я зайду позже.

— Не стоит.

— Проведу тебя после работы.

— Спасибо, но мне недалеко.

— Ой, не выдумывай, дорогая. До вечера.

Абсолютно непробиваемый тип, которому нравится выводить меня из себя и нарушать моё личное пространство. Теперь придётся отпрашиваться раньше, чтобы не обзавестись мерзостным провожатым. Он категорически отказывается принимать тот факт, что лично мне он не нравится и даже малейшей симпатии не вызывает. Я же, оказывается, так флиртую. Это просто смешно.

В голове всплывает разговор недельной давности.

— Месса Айлин, вы попали в поле зрения месса Лейни! — Восторженное щебетание другой девушки-секретаря оседает оскоминой на зубах, но приходится старательно улыбаться в ответ. Я же не могу просто развернуться и уйти. Точнее, могу, но окружающим это обычно не нравится.

— Да что вы?! И чем же мне это грозит?

— Ооо, месс очень настойчивый и всегда любит новых девушек.

Ага. То есть я не особо в его вкусе, но при этом остальных месс он собой уже осчастливил — теперь и меня надо бы. Нда, бедолага, добавилось ему работы.

— Оу, вы знаете, у меня есть партнёр для постоянных отношений, и ему вряд ли понравится столь пристальное внимание к моей персоне.

— Но.. все знают, что это неправда. — Глаза представительницы расы динера заволокла белёсая пелена. Она довольно прищурилась, явно в предвкушении новой сплетни, которую с восторгом разнесёт по офису.

— Позвольте, но с чего вы сделали такие выводы?

— В вашем личном деле указано, что вы одиноки.

Мммерзость. Кто-то осознанно слил информацию, которую должен знать лишь начальник. Ну просто, мать вашу, прекрасно.

— Оу, поверьте, вы однозначно заблуждаетесь. — Главное — не измениться в лице и отвечать уверенно.

С окружающими прекрасно работают те же тактики поведения, что и с животными: слабость показывать запрещено, иначе растерзают.

Завершив свои дела, абсолютно спокойно разворачиваюсь, оставляя любопытную краснокожую девушку за спиной, и иду в свой кабинет, совершенно не реагируя на её попытки меня окликнуть. Какие же всё-таки любопытные существа. Внешнее отличие со мной — лишь в оттенке кожи и глазах без зрачков, но при этом все они безумно обожают сплетни. Расовая особенность — наравне с любопытством и непостоянностью.

Вообще, в нашем мире рас великое множество — как гуманоидных, так и негуманоидных. Последних, правда, всего один вид, но он крайне агрессивен. К счастью, военные действия происходят где-то на задворках галактики и, слава всем богам, меня не касаются. Однако одно лишь упоминание о нападениях пханов вызывает бесконтрольный ужас, ведь гуманоидные расы они воспринимают исключительно как пищу. От представленного передёрнуло, и я постаралась поскорее выбросить эту мысль из головы.

— Месс Фарид, могу я зайти к вам по личному вопросу? — Шеф, дэв преклонного возраста, но с невероятной внутренней силой, всегда вызывающей у меня невольное восхищение, поднял на меня внимательный взгляд.

— Да-да, месса Айлин.

— Мне стало известно, что детали моего личного дела стали доступны остальным сотрудникам фирмы. Я хотела бы зафиксировать это правонарушение.

С каждым моим словом его брови поднимались всё выше.

— Как такое могло произойти? Это противоречит всем этическим нормам, принятым в нашей корпорации.

— Вот и я об этом. Мне неприятны посягательства месса Лейни, а они напрямую связаны с тем, что информация о моём семейном статусе теперь стала общедоступной.

— Месса, вы же понимаете, что, пока не последуют какие-либо противозаконные действия с его стороны, я ничем не смогу вам помочь?

— Но я могу подать жалобу на домогательства?

— Если до этого дойдёт, то да. При этом у вас должны быть доказательства — одних ваших слов, скорее всего, будет недостаточно. Мне жаль.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с сочувствием.

— Вы симпатичная девушка, а он ставленник одного из акционеров. При всём желании я не смогу на него повлиять. В крайнем случае могу предложить перевод в другой филиал.

— Мне бы хотелось пока остаться здесь. Перевод оставим на крайний случай.

— Хорошо, будет по-вашему.

— Я смогу уйти сегодня немного раньше?

— В принципе, можете уходить уже через час. С вашей педантичностью большая часть работы всегда сделана наперёд, а никаких новых встреч сегодня точно не предвидится.

Несмотря на обстоятельства, эта скупая похвала приятно задела моё самолюбие.

— Спасибо.

— Месса Айлин, мне действительно жаль.

— Мне тоже.

Черты бы драли этого озабоченного дэва. Какого дьявола его на мне заклинило? А, ну да. Это же тот самый тип мужчин, которым проще уступить, чем пытаться объяснить, почему ты против. Новый объект для ночных утех, которого раньше в доступе не было. Остальные мессы, видимо, только «за», а мне даже в голову не пришло согласиться. Рабочие низкосортные романы в мои планы однозначно не входили. Дьявол.