Страница 53 из 143
Двадцатый год — Ермолов возвращает ему офицерские права, сменив суконные погоны штрафного рядового на эполеты пехотного поручика, окончательно перечеркнув кавалерийское прошлое. Двадцать первый — мягкие капитанские погоны, наскоро притороченные к плечам кавказской черкески, орден Святого Владимира четвертой степени с бантом и собственная рота, ставшая домом. Двадцать второй — и вот он майор. При новом ордене Анны. Точно таком же, какой его отец, генерал Николай Александрович Волков-Апостол, вырвал в пороховой гари при штурме Праги суворовскими штыками, и с гордостью носит по сей день.
«Интересно, — подумал Дмитрий, — если бы отец узнал об этом… изменилось бы что-нибудь? Или он по-прежнему считал бы меня выродком и позором рода?»
Ответа не было. Да и не нужен ему был ответ. Дмитрий давно уже перестал жить ради отцовского одобрения. Он жил ради своих людей. Ради Тимоши, который учился убивать и выживать. Ради Егора, что гнил заживо от цинги, но продолжал идти. Вспоминался ему Звонарев со своими дурацкими байками и Степанов, который всегда оставался рядом. И Гвоздев, вечно шедший на самоубийственные вылазки. И Айшат, что теперь спала под охраной Глафиры и, может быть, впервые за долгое время не видела кошмаров. Ради них всех. И ради этой земли, которую он одновременно ненавидел и любил.
Дмитрий вышел на крыльцо. Солнце уже поднялось над стенами крепости, и снег искрился так ярко, что резало глаза. У дверей его ждал Лука Тимофеевич.
— Ну что, Волк? — спросил казак, прищурившись. — Как там Берендеев? Сильно лютовал?
— Лютовал, — усмехнулся Дмитрий. — А потом зачитал депешу от Ермолова. Меня к майору представили.
Лука на мгновение замер, потом широко, во весь рот, улыбнулся и хлопнул Дмитрия по плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах.
— Майор! — гаркнул он. — Ах ты ж, ядрен батон! Майор Волков-Апостол! Ну, поздравляю, брат! Это ж обмыть надо! Да так обмыть, чтоб вся Грозная гудела!
— Обмоем, — пообещал Дмитрий. — Но в другой раз. А сейчас… сейчас мне нужно к своим. Сказать им.
— Иди, — кивнул Лука. — Скажи. Они заслужили.
И Дмитрий, запахнув бурку, зашагал через двор — туда, где разместилась его Апостолова рота. Его волчья стая.