Страница 18 из 143
Он усмехнулся про себя, и его волчьи клычки блеснули в свете костра. Ирония судьбы была горькой, как его табак. Чтобы стать человеком, ему нужно было пройти через ад. Через кровь, грязь, тиф и бесконечные похороны. И он прошел. Но стал ли он человеком? Или просто сменил один вид жестокости на другой? Ответа у него не было. Он только курил и смотрел в огонь, и в его зеленых глазах плясали отблески пламени.
Тимоша, сидевший у соседнего костра, исподтишка наблюдал за капитаном. Он видел, как тот усмехается каким-то своим мыслям, как шевелит рыжими усами, как рассеянно гладит чубук трубки. В этой задумчивости было что-то пугающе-человеческое. Казалось, капитан на секунду снял свою маску ледяного карателя и превратился в обычного, усталого человека, вспоминающего что-то далекое и болезненное.
— Звонарев, — тихо спросил Тимоша, поворачиваясь к унтеру, — а ты знаешь, за что Батьку сюда сослали?
Звонарев, все это время сосредоточенно ковырявший шилом сапог, поднял голову и хитро прищурился.
— А то как же, — ответил он, понизив голос. — Это вся рота знает, хотя вслух и не говорят. Он в Петербурге, сказывают, гусаром был. Из богатейшей семьи. И на дуэли убил мужа своей полюбовницы. Прямо наповал. За это его из гвардии выперли и к нам, в егеря, разжаловали.
— Не просто разжаловали, — подал голос другой солдат, старый артиллерист с замотанной тряпкой шеей, что грелся у их костра. — Его, говорят, пешком сюда гнали. Через всю Россию. Чтобы прочувствовал.
Тимоша перевел взгляд на капитана. Теперь тот сидел, ссутулившись, и казался не страшным, а просто очень уставшим. И это новое знание о его прошлом вдруг перевернуло что-то в душе Тимоши.