Страница 36 из 67
Глава 11
Я бежал медленно. Спотыкался. Падал. Ушиб здоровое колено. Оно распухло. Теперь я хромал на обе ноги.
Пульс ровный. Чтобы не происходило, он не менялся. Бег, страх, возбуждение — сердце билось, словно я спал в своей капсуле. Размеренные, четкие удары. Бум-бум. Бум-бум.
За мной не было погони. Не должно было быть. На уровнях ниже двадцатого давно нет камер. Единственная опасность — генетический след, что я загрузил в систему. Это была моя ДНК. Не нанофлоп, как должно было быть. Ири облажалась.
По ДНК меня не вычислят. Я негодный. Нас нет в системе. Нас не существует. Но документы не работали, а без них мне не пройти сканирование у портала. Это проблема.
Домой не вернулся. Я не был до конца уверен, что инспекторы меня не вычислят. Преступник я начинающий. И понятия не имел, на что способно ИЛБ.
Решил затаиться в самом безопасном, на мой взгляд, месте. Я спустился на двадцать седьмой уровень. На уровень, где была лаборатория.
Они заблокировали информацию о нем в технических терминалах. Значит, сюда не явятся усталые рабочие с проверкой целостности конструкции. Техники проводили такую время от времени на всех заброшенных этажах. Нельзя было допустить, чтобы станция рухнула.
Добрался без проблем. Никого не встретил.
Тут все зачистили. Повсюду едкий запах химикатов. Ничего не осталось. Ни останков сотрудников, ни обломков оборудования. Ни намека на то, что здесь была секретная лаборатория. Кто-то сильно постарался, чтобы все прибрать. У этих людей огромные ресурсы и хорошие связи.
Блокировка целого уровня в терминале — дело непростое. Для этого нужен наивысший допуск. Их прикрывал кто-то из управления станцией. Возможно, из инспекции.
Нельзя было попадаться. Как только я окажусь в системе. Любой намек на мое существование, и эти люди сразу узнают, что я выжил. Они придут за мной.
У меня было восемь дней на то, чтобы заработать достаточно денег на эхо-коды. На дорогие и редкие мне не хватит, но на два обычных эхо-код за три рейда можно заработать. Это даст матери еще лет десять жизни. Немного. Но лучше так. С эхо-кодами она сможет найти работу получше.
Я никогда не спрашивал, какие рекомендации дал ей Оракул. И она не говорила. В любом случае. Даже если у нее самый низкий генетический потенциал, два простых эхо-кода она осилит.
Но для этого мне нужно было добраться до Каллисто-1. При этом не попасться. И найти способ обмануть сканер. А самое главное — не сдохнуть на каждом этапе. Ничего сложного.
Я добрался до комнаты, где нас держали. Где умер Орри. Дверь так и не вставили. Она лежала на полу у входа. Вычищенная.
Внутри пусто. Ни клетки, ни пятен, ни копоти. Они даже белую краску сняли. Осталась большая пустая комната. Серые стены. Металлические заклепки. Неровные швы стальных пластин. Пол тоже ободрали.
Я лег. В том самом месте, где лежал он. Крафт ударился о твердый пол. Каркас впился в спину. Надавил на позвоночник. Было больно. Но мне везде больно. Сил менять позу не осталось. Пришлось терпеть. Положил руку на медальон.
Раньше я любил спать на спине. Теперь для этого нужна мягкая постель.
В голове не было ни одной мысли. Ни намека на то, что мне делать дальше. Я устал. Почти не спал за последние сутки. Видел слишком много смертей. И сам чуть не убил человека. Это был долгий день. Мысли путались.
Я вспоминал, как мы с Орри шарились по заброшенным уровням. Как он шутил.
Затем всплывали суровые уроки матери. Она готовила меня к непростой жизни на нижних уровнях. Учила выживать.
Снова Орри. Мы с ним убегаем от технических работников, заявившихся с проверкой на ярус, который мы выбрали.
Голова закружилась. Комната пошла волнами. Я закрыл глаза. Остались только темнота и золотые часы таймера. Отсчет шел неумолимо. У меня осталось восемь дней жизни.
Возможно, в последний день я войду в здание Инспекции и сдамся. Я должен был умереть, но выжил. Хотя бы это их заинтересует. Сразу не убьют. Пусть ставят на мне эксперименты. Вдруг найдут способ продлить мне жизнь. А там будет видно.
Я замечтался. Был невнимателен. Пропустил звук шагов.
Инспекторы!
Они были уже совсем близко. Попытался встать — не вышло. Тело не слушалось. Я достал из кармана одну из ампул. Руки дрожали. Одну каплю в час. Это могло меня убить. Но арест был хуже. Я не хотел в клетку. Только не сейчас. Из тюрьмы я уже не выберусь.
У меня не было времени отмерять по капле. Я открыл колбу. Приложил к губам. Сделал глоток.
Вкус горький. Лекарственный. Как только жидкость попала в тело, я почувствовал жар. Похожее чувство у меня было при побеге из лаборатории.
На этот раз встать получилось. Боль никуда не делась, но тело слушалось. Подошел к двери. Огляделся. В комнате ничего. Ни обломка трубы. Ни острого куска железной обшивки. Ничего, что могло бы повысить мои шансы против подготовленных сотрудников ИЛБ.
Боец из меня слабый. Вид грозный, но навыков никаких. Их точно не хватит.
Шаги приближались.
Я сжал кулаки. Что я делаю?
Проверил таймер. Пульс в норме. Даже сейчас сердце билось ровно.
Не понимал, что делаю. Был в шаге от ареста. В восьми днях от смерти. Но оставался спокоен.
Шаги остановились.
Света тут почти не было — пара ламп с закопченными плафонами. Я не мог разглядеть, кто стоял в коридоре и сколько их.
Тишина давила на уши. Сердце должно было выпрыгивать из груди. Не выпрыгивало. В такие моменты у нормальных людей учащается дыхание, шумит в ушах, потеют ладони. У меня нет. Не после мастерской Ири.
— Я пришла с миром.
Женский голос. Знакомый. Ири.
Она что здесь делает? Я молчал. Затаился.
— Я знаю, что ты здесь. Могу отследить. Помнишь?
Точно. Совсем забыл. Она говорила, что отслеживает свои нанофлопы.
Я вышел. Она стояла в проходе. Совсем крохотная. Я мог бы одной рукой обхватить ее голову. Убить, как хотел. Но была одна загвоздка.
— Твой невидимый друг рядом? — спросил я.
Она улыбнулась. В разноцветных глазах появилась искра. Девчонка играла со мной.
— Не знаю, — сказал она. — Возможно. Я бы на твоем месте не делала резких движений.
Я огляделся. Пытался заметить рябь, искажения, следы. Никто не может становиться полностью невидимым. Даже самые редкие маскировочные эхо-коды на такое неспособны. Ничего не разглядел. Возможно, в тусклом свете его маскировка была незаметна. Или у него был еще не открытый, редкий эхо-код. А может быть, его тут и не было.