Страница 34 из 44
Теперь задумался гном. Сама идея ему понравилась именно своим ухарством и нестандартным подходом. Особенно забавляла мысль разматывать полено как рулон ткани. Да и неплохо бы получать что-то полезное из бросового сырья. Но идея выглядела очень сырой, и ее все равно придется допиливать напильником. С другой стороны, можно дать парню поработать в удовольствие на общее благо — в последнем заказе он неплохо себя показал.
— Ладно. Давай попробуем совместить полезное с полезным. На твоей совести вон те балясины. Если наберешь достаточно отходов, чтобы экспериментировать — то на здоровье, но только не в ущерб заказу.
— Погоди, Петрович, но ведь балясины — буковые, а фанера должна быть березовая. Я точно помню, что у нас делали именно березовую. И судя по размеру листа, — он широко раскинул руки, — там именно что брали бревно и точили.
— Лущили, — поправил гном. — Смотри-ка, начал что-то соображать, вопросы задаешь. Растешь над собой, Алексей! Но почему нельзя сделать пробу на буке? Есть какие-то внятные аргументы? Нет? Тогда попробуй так, а если не получится, возьмешь березу.
Бук под ножом вел себя хорошо. Плотный, ровный, без выраженных колец. И резец не прыгал на твердых полосах — за эту подлую особенность Леха успел возненавидеть дубовые ножки. Стружка с бука сходила тугая, плотная, розовато-желтая, и на изнанке у нее блестели мелкие поперечные крапинки. Леха аккуратно снимал с подручника длинный завиток и относил его в ящик из-под гвоздей.
Но годного там оказывалось до обидного мало. Лента рвалась и превращалась в лохмотья, разваливалась в руках, трескалась, когда падала в ящик. На то, что толщина гуляет, Леха вообще внимания не обращал, потому что регулярно передавливал рычаг, и стружка на одном краю ленты была тоньше бумаги, а на другом — превращалась практически в щепу.
Петрович, пронося мимо пачку брусков, не удержался от комментария:
— Я, Алексей, всецело за бережливость, это дело хорошее и богоугодное. Но ты имей в виду, что у меня тут, кроме стружки, есть еще и опилки. Тоже дерево, между прочим, и их намного больше, я тебе как специалист говорю. Так что ты сразу определись, до какого уровня ничтожности мы твое изобретение будем доводить?
Леха мстительно подумал, что все-таки надо будет объяснить вредному гному, из чего делают мебель в других, более развитых мирах. Чтобы посмотреть, как тот будет ерничать.
К вечеру третьего дня в ящике набралось под сотню кусков. Леха разложил их на верстаке и стал перебирать. Скрепя сердце, пришлось выкинуть самые ломкие — собирать деревянный пазл липкими от клея пальцами он не хотел. После непродолжительных раздумий в корзину отправились и самые неровные образцы, потому что их было невозможно собрать в ровный пакет. Но даже после этого естественного отбора осталось с полсотни лент шириной в две ладони и толщиной чуть меньше миллиметра. Пара десятков из них имела прямоугольную форму, остальные тяготели к квадрату.
Сначала он собирался набрать два-три небольших образца, но вовремя сообразил, что если вытянуть вдоль условной оси Икс длинные куски, то поперек можно положить два-три более коротких, и закрепить следующей длинной полосой. При этом получится вполне серьезный образец, который не жалко и гному отдать. На опыты.
— Минута планирования экономит час работы, — сообщил Леха невидимому собеседнику и принялся за дело.
Достал тонкий узкий нож и специальную пилочку для шпона. Обрезал края по линейке, собрал в бутерброд, придавил — получилась внушительная конструкция почти в три сантиметра толщиной. Разобрал обратно, на каждом куске проставил пометку, чтобы не перепутать очередность.
После предыдущего месяца он уже довольно ловко управлялся с клеем, но вот стружка вела себя подло. Тонкие и легкие слои дерева изгибались, липли к пальцам, к верстаку и друг к другу, но не тем боком. Пока он промазывал четвертую пластинку, первая уже подсохла и начала топорщиться. На шестом слое он занервничал и уложил поперек два слоя подряд.
— Ты клеянку с жаровни сними, достань спиртовку. И верстак застели, — сказал Петрович, с интересом наблюдавший за юным падаваном. — Твои лохмотья остывают быстрее, чем нормальный шпон, попробуй их подогреть, что ли. Только не пересуши, а то они клей в себя утянут и в шве не останется ничего. А сейчас разбери вот это вот.
Леха замученно глянул на неказистый пакет, в который гном брезгливо тыкал пальцем.
Со второго раза дело пошло сноровистее. Готовую стопку он обернул бумагой, чтобы она не приклеилась к чему-нибудь постороннему, уложил между двумя досками и стянул струбцинами. Вылезшие с торцов темные излишки клея Леха подобрал щепкой и выкинул в ведро.
Утром он первым делом бросился к фанере, прямо от входа, не переодевшись. Скинул струбцины, поднял, взвесил на руке. Плитка сразу выглядела неплохо, а когда он сошлифовал прилипшую бумагу и подровнял края — стала и вовсе хорошо. Солидный плотный монолит, похожий на книжку страниц на четыреста.
Петрович поглядел на поднесенный ему вундерматериаль, перехватил, повертел в пальцах. Потом положил краями на бруски, ухватился левой снизу за стол и надавил правой на середину плитки. Буковая переклейка ожидаемо не дрогнула, а Леха снисходительно улыбнулся — на этой штуке гном мог стоять и прыгать, не то, что давить руками. Тогда Петрович достал из-под верстака обрезок буковой доски подходящей толщины и повторил эксперимент. Массив затрещал, а лицо подмастерья вытянулось. Гном снова взвесил фанеру в руке.
— Смотри-ка, держится, — буркнул он. И коротко размахнувшись, рубанул торцом детали по краю верстака. Осталась заметная вмятина, волокна вдавились внутрь, встопорщились щепки.
Леха вздрогнул от неожиданности и удивленно поглядел на Петровича, но тот уже вглядывался в образец.
— Угу, тут замялось, но выдержало. А вот тут расслоилось! Хотя нет, видно, что ты плохо промазал… — В голосе гнома досада мешалась с удовлетворением. Он провел загрубевшими подушечками пальцев по поверхности. — О, и вот тут «чижик».
— Чижик?
— Непроклей. Ну, воздушный пузырь. Его слышно, звук другой, — для наглядности он еще несколько раз провел пальцем по детали. Шуршание задубевшей кожи по дереву действительно поменяло тональность, стало ниже и как бы объемнее. — Но с учетом того, насколько у тебя гуляла толщина стружки, получилось вполне сносно. Вопрос в другом: как ты собираешься это масштабировать до размеров стола, если за три дня у тебя набралось только вот на это?
Леха честно промолчал.