Потерянное эхо

— Истина, хоть и субъективная, но она всё равно заслуживает рассмотрения. От имени Золотой коллегии мы обязаны удовлетворить прошение майстерин Гаусс, которая столь любезно напомнила нам о наших собственных традициях. Расхождение мнения независимых наблюдателей с мнением судебного мага дискредетирует всю коллегию, поэтому мы вынуждены вмешаться, — холодно пояснил Танненхольц, — Столь грубое нарушение не позволяет коллегии признать этот и все будущие ответы судебного мага без утверждения триумвиратом.

— Ваше мнение будет учтено. Займите положенные триумвирату места, — чуть помедлив, согласился судья, и Гессе с Танненхольцем поднялись к своему коллеге, сели по обе руки от него, не столь церемониальными, но такими же равнодушными безликими тенями в золотых повязках.

Не стоило судебному магу столь явно проявлять свою заинтересованность и пытаться играть на сомнениях и недосказанности в речи и мыслях Рубидии. Не после того, как она привлекла внимание наблюдателей. Коллегии предпочитают не подставляться так глупо, и Золотая не исключение. Им не нужен шум, особенно если дело очевидно требует политически верного, но явно несправедливого решения. Золотая коллегия просто-напросто не может позволить себе участие в скандале, и для Рубидии это шанс.

— Продолжайте, майстерин, — разрешил ей судья со скрытым недовольством. Отчасти алая майстерин его понимала: процесс, который должен был стать хорошо отрепетированным спектаклем, всё больше превращался в балаган, и случилось это именно из-за них с лисентирин. При этом суд ещё и обязан был выслушать возражения майстерин после заступничества золотых магов.

— Для того, чтобы узнать, что на самом деле произошло во время Нердинского сражения, мной было изучено эфирное эхо с крыльев адмирала Илаи… — майстерин чуть помедлила, рассуждая, стоит ли говорить об эхе с кулона, ведь полученная из него информация была скорее личной, а не полезной для дела, — захваченных телимскими военными в Сильте.

— И откуда у вас эти крылья? — Рубидия чувствовала, что всё внимание сейчас приковано к ней, и даже стоящая рядом Ут-Кызы как будто оказалась в тени своей майстерин. И золотые маги, и судьи, и зрители смотрели только на майстерин Гаусс — кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то безразлично. Отступать ей было некуда. Непроизвольно ища поддержки, она обернулась к Эрсину и чудом поймала его невыразительный взгляд. Лицо авиара оставалось бесстрастным, но сейчас он смотрел ей прямо в глаза, пересиливая себя и не отворачиваясь, а потом чуть заметно кивнул.

Я рядом.

И казалось бы: это Рубидия явилась в суд спасать его, это она должна его защищать, а не наоборот. Но даже такая поддержка придала ей сил.

Тёплые пальцы Тидесбалы едва ощутимо коснулись плеча под тихий перезвон колокольчиков.

Я рядом.

Рубидия не была одна даже сейчас, даже когда сама защищала дорогих людей. Её друзья помогали ей по мере своих сил, как и она им. Без Тидесбалы не было бы всего этого расследования, а без Эрсина, наверное, она сбежала бы из Эллери сразу после войны. Или воообще… впрочем, неважно.

— Мы с ассистенткой отправились в Сильту и там сумели получить доступ к сломанным крыльям. Кроме того, — повысила голос Рубидия, чтобы заглушить недовольный ропот в зале, — мне удалось узнать от телимского артиллериста об использовании эфирных детекторов вражеской армией во время нашей атаки на Нердин.

Да простит её чересчур благодарный артефакторам-эмигрантам Фридрих, но хранить вражескую государственную тайну ценой жизни и чести Эрсина она не станет.

— Истина, — отчеканила Гессе, и Танненхольц подтвердил её слова кивком. Помедлив, судебный маг присоединился к ним.

Суд явно пошёл не по плану, и майстерин Гаусс уже готова была выдохнуть. Но не тут-то было.

— Эта истина нуждается в очевидных и проверяемых доказательствах, — отрезал главный судья и впился ледяным взглядом в Рубидию, будто мог разглядеть её глаза сквозь алую ткань повязки, — Вы можете их предоставить, госпожа Гаусс?

— Могу, — без колебаний откликнулась Рубидия. — Мне нужно только восстановить прибор для вызова эха.

Или дождаться, когда Виенна привезёт старый. Демоны, надо было попросить её забрать у Берницев крылья! Хотя, наверное, можно использовать и какие-нибудь пуговицы с авиарских мундиров или пряжки ремней. Лишь бы на всё хватило времени…

— Я услышал достаточно. — Церемониальная фраза судьи означала, что больше ничего от Рубидии не требуется, и все дальнейшие её слова буду крайне нежелательны. — Судей я прошу удалиться для совещания.

Алая майстерин так и осталась стоять посреди зала, на глазах у десятков зрителей, беспомощно наблюдая, как поднимаются со своих мест судьи, и как следуют за ними золотые маги. Заседание закончено? И что теперь дальше? Никто не будет опрашивать Тидесбалу как свидетельницу? Неужели слов Рубидии и завления золотых магов достаточно для какого-либо решения? Не может же всё быть так просто и быстро!

— Остаз, — зазвенела косичками за её левым плечом Тидесбала и шепотом предложила: — давайте вы пойдёте в зал и сядете. Так будет лучше, вам нужно успокоиться.

Майстерин Гаусс рассеянно кивнула и обернулась к прикованному Эрсину — до него всего несколько метров, и чтобы их преодолеть, нужно не так уж много шагов. И даже неважно, что рядом охрана. Если…

— Остаз, не надо, — непривычно серьёзно и тихо прошелестел голос юлчы, — Сейчас время не для действий, а для терпения. Зинхар, минем остазым…

Тидесбала взяла Рубидию за руку, сжала её ладонь в своей, тёплой и звенящей ювелирной сталью, и потянула наставницу за собой. Оставалось лишь подчиниться ей, позволить телу двигаться самостоятельно, пока разум и глаза цеплялись за невыразительное худощавое лицо Эрсина.

Рубидии отчаянно хотелось одновременно забрать его, обнять и завернуть в плед, успокоить, обрадовать известием, что Ви жива и скоро приедет в Эллери, а ещё наорать и навешать пощёчин за то, что напал на Мейтнера, что никогда вовремя не признавался — ни в любви, ни в боли.

“Адмиралы на переднем краю не воюют и в свежих окопах не сидят!” — вспомнилось ей шипение Виенны. Не воюют, но что же тогда забыл на передовой сам Эрсин?! Почему он вообще там оказался?