Страница 91 из 122
— Идиоты… — одними губами прошептала Рубидия, не понимая, кого именно имеет в виду: Эрсина, сходу обвинившего Мейтнера в предательстве; Лотара, который в свою очередь счёл предателем адмирала Илаи; деймарских разведчиков, которые пропустили появление эфирных детекторов; высших армейских и политических чинов, чьим решением Эрсина должны были признать главным виновником провала.
А теперь… теперь всё так по-дурацки обернулось… Бессмысленно и больно…
Не выдержав, Рубидия всхлипнула и закрыла лицо руками. Дышать… даже если горло сдавило рыданиями, но нельзя… у неё нет времени. Она всё узнала… И никакого предателя, одно лишь разгильдяйство, одна лишь человеческая глупость… Против глупости и раздолбайства наука и магия бессильны.
Она не знала, сколько времени просидела, уткнувшись лицом в ладони и глотая горькие злые слёзы. Не знала, когда у неё на плечах оказалась тяжёлая сильтская куртка, пахнущая лавандой и шерстью. Когда рядом оказалась Тидесбала, которая бережно поглаживала её по плечу. Когда она обнаружила, что алая повязка противно намокла и стянула её, бросив на стол. Когда ей в руку сунули кружку с тёплым чаем, не закатным, а просто чёрным с какой-то травой. Когда слёзы наконец закончились, а дрожь от нервного перенапряжения стала ослабевать.
Рубидия не знала, сколько минут или даже часов ей понадобилось для того, чтобы поднять голову и оглядеть склонившихся к ней людей, которым оказалось не всё равно, что рядом с ними рыдает знакомая или не очень женщина, и неважно, кто она на самом деле и откуда. Почему-то оказалось, что для сочувствия иногда достаточно просто быть человеком.
— Майстерин Гаусс, вы в порядке?
Хороший вопрос. Нет, она совершенно не в порядке.
В ответ Рубидия рвано кивнула и подняла свою повязку. Времени на переживания всё равно не осталось. Нарочито ровно, чтобы успокоить саму себя, произнесла:
— Нам нужно возвращаться в Эллери, — и тут же заметила, как брови Фридриха поползли вверх.
— Эллери? Так…
Судя по тому, как потемнело его лицо, он понял, что ошибся и наговорил магессе лишнего, но исправить сделанное не мог. Стоило телимцу лишь привстать, как Виенна положила ему на плечо руку. На фоне рослого мужчины сильтка казалась ещё меньше и изящней, но металлу в её взгляде и голосе можно было лишь позавидовать.
— Все вопросы потом, — с нажимом произнесла она и тут же обернулась к магессам, — Дамы, вы же успеете на суд?
— Надеюсь, — коротко кивнула Рубидия.
— Тогда собирайте вещи и готовьте свои колдовские штучки, да побыстрее.
Даже внимательный взгляд странно спокойного и молчаливого Берница-старшего не смутил майстерин Гаусс, пока она привычно разбирала установку для вызова эха и убирала её в чемодан, переложив хрупкие части одеянием госпожи Тидесбалы, собственными вещами и любимым шарфом. Что бы ни случилось на суде, она добъётся нового заседания, а дальше дело за Виенной. Рубидия не доверяла ей в полной мере, но чувствовала: та по-своему откровенна и действительно хочет встретиться с братом. А значит, мешать его спасению точно не станет.
Но вот Берницы…
— Майстерин, я натянула проволоку для контура, теперь нужно наложить плетение. Но мне понадобится дополнительная пара рук, чтобы контролировать натяжение и не деформировать контур, — окликнула Рубидию Тидесбала, как только та застегнула чемодан и подняла голову. Майстерин кивнула, и вместе магессы начали оплетать запаянное свинцовое-оловянное кольцо с камнем внутри стальной проволокой — петля за петлёй, виток за витком. Тонкая проволока ложилась на пол блестящей паутиной, тихо звенела, точно юлчыларские обережные украшения. Непривычный, но удивительно правильный, почти природный узор стремился к завершению, а небо за окном понемногу синело, становилось светлее, выше и прозрачней, и когда Рубидия наконец с трудом разогнулась, чтобы размять затёкшую поясницу, по её лицу скользнул тёплый золотистый луч, напоенный эфиром.
Солнце уже поднялось. Время вышло…
— Ут-Кызы, — позвала она лисентирин, чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса.
— Я здесь, остаз, всё готово!
Юлчы вскинула руки, собирая эфир и создавая разницу потенциалов между перчатками. Рубидия едва успела схватить свой посох и впрыгнуть внутрь стальной паутины, как прикосновение тонких пальцев юлчы оживило контур, разогнало в нём эфирный вихорёк. Сталь, скрученная спиралью, вбирала в себя эфир из света и воздуха. И из людей вокруг!
Слишком быстро!
— Все на улицу! — рявкнула на них майстерин. Ослеплённая сиянием эфира, услышала, как хлопнула дверь: поняли! Сжала в кулаке потеплевший кулон, позволяя эфиру течь через посох и собственное тело в кристалл-двойник и дальше, в пустоту, к близнецу в далёком Эллери.
Не увидела, а почувствовала всей кожей, как плавятся свинец с оловом.
Контур лопнул.
Мама…
На миг Рубидии показалось, что она разучилась дышать. Воздух вышибло из лёгких, точно от удара в солнечное сплетение — или она будто оказалась под вакуумным колпаком. Испугаться или задуматься толком не успела — в лицо, колени и руки ткнулся какой-то хлам, пахнуло мылом, тленом и старыми тряпками. Чулан! Тёмная каморка или шкаф, и стоит заметить, весьма тесный и пыльный.
Где-то сбоку возилась, шипя ругательства на родном языке, Тидесбала, тоже дезориентированная после столь резкого перемещения в пространстве.
— Осторожней, пожалуйста, — чересчур резко прошипела Рубидия, когда юлчы ткнула её локтём под рёбра.
— Простите, майстерин, но тут слишком мало места для осторожности! — В темноте лишь нити эфира позволяли разглядеть похожую на оскал лисью улыбку, которая нередко предвещала наставнице новые неприятности и новые открытия, но Рубидию из себя за все прошедшие годы, которые ей довелось работать со своей сначала студенткой, а потом и лисентирин. Слишком часто эта ухмылка появлялась на её лице в самых неуместных и даже опасных ситуациях. — Но ведь пробой получился! Нас даже не размазало по пространству, так что эксперимент наконец удался!