Потерянное эхо

Рубидия согласно кивнула под перезвон украшений. Да, у неё есть шанс продолжить изучение кулона после всех необходимых расчётов и подготовки прибора к быстрому демонтажу и последующей сборке, если всё же удача улыбнётся им с юлчы нынешним вечером.

Остаток дня прошёл в ожиданиях и попытках вытащить хоть что-то полезное из эха на кулоне. Рубидия перебирала все возможные времена, когда могло случится что-то важное, и под конец до того устала, что несколько раз сбилась с настройкой стробоскопа и несколько раз вызвала эхо куда более далёкого прошлого, чем собиралась. Эфирное эхо помнило многое о прошлом Красного барона, и некоторые случайно подсмотренные вещи оказались болезненны даже для алой майстерин, хоть она и была всего лишь сторонней наблюдательницей. Единственное, что она могла, это мысленно посочувствовать Лотару, хоть случившееся ничуть его не извиняло и не оправдывало его сомнительных решений и откровенно некрасивых поступков.

Рубидия невольно узнала о фрайхерре Мейтнере некоторые весьма личные вещи, но не нашла ту самую встречу, которую искала. Никаких следов, что фрайхерр когда-либо имел дело с фёлькише, эфирное эхо не сохранило. Возможно, её и не было… Не было ли? Почему же тогда те офицеры настолько верили, что Красный барон выступит на их стороне? Что заставило их так считать?

Вопрос так и остался без ответа. Очередная отчаянная попытка вызвать с кулона эхо самой нердинской операции тоже провалилась. Плотная ткань авиарского мундира, несколько слоёв одежды и защиты не позволили металлической оплётке кристалла запечатлеть хоть что-то определённое. И потому в распоряжении Рубидии оказался лишь неопределённый шум, в котором не разобрать ни свиста ветра, ни грохота выстрелов, ни даже голосов. Про то, чтобы разобрать слова или интонацию, не стоило и говорить.

Когда поздно вечером Тидесбала наконец постучалась в дверь и просочилась в комнату, принеся с собой запах свежей выпечки и бумажный пакет, в котором оказались слоёные телимские рогалики — кройцант, как обозвала их юлчы, хотя никакого сходства с крестом Рубидия в них не заметила — майстерин поняла, что за весь день так ничего и не ела. Нехорошо. Если она уже забывает о голоде и совсем не чувствует его, это дурной знак. Значит, ей опять придётся напоминать себе о необходимости есть и постоянно держать эту обязанность в уме.

Однако в отличие от рогаликов, вести, принесённые Тидесбалой, Рубидию совершенно не обрадовали.

— Остаз, в городе всё ещё неспокойно, да настолько, что из вашей брассери даже крылья забрали! — поделилась лисентирин с отчётливой обидой в голосе.

— Как забрали?! — опешила Рубидия, вздрогнув от известия так, что все её украшения нестройно зазвенели. Такого же не может быть: то разрешили унести с собой крылья, то конфисковали.

— А вот так! — развела руками юлчы, — Насколько я поняла, для повреждения рельсов и опор использовалась не только взрывчатка, но и какие-то хитрые артефакты, поэтому полицейские теперь проводят обыски с армейскими детекторами артефактов…

Майстерин Гаусс не могла поверить своим ушам. Детекторы артефактов?! Это же невероятно! Сложно создать прибор, способный уловить возмущения эфира и отделить постоянные, которые порождаются артефактами и их энергетической структурой, от случайных флуктуаций. Но если у телимцев такие приспособления есть, это… это очень обидно. Скорее всего, это изобретение кого-то из деймарских эмигрантов, в Телиме собственной артефакторской школы никогда толком не было, но последние годы деймарская теряет талантливых алых магов, которые обогащают не родной Деймар, а его политического противника.

— Так вы говорите, что у телимской полиции теперь есть детекторы эфирных возмущений, способные обнаруживать артефакты?

— Эйе, остаз! — кивнула лисентирин.

— Понятно, — задумчиво протянула Рубидия, как будто слова могли помочь ей осознать и принять эту неприятную новость. Детекторы, с которыми теперь ходят полицейские, явно не дадут им с Тидесбалой в следующий раз так же легко ускользнуть от полиции. Детекторы артефактов, причём в Телиме и явно не в единственном экземпляре. Крылья Эрсина, которые конфисковали и забрали из брассери. Артефакты, якобы использованные для подрыва опор и рельс — интересно, на каких именно принципах основано их действие? Изучить бы один… нет, сейчас совсем не время.

— И что вы теперь будете делать, остаз? — зазвенела косичками юлчы. Рубидия неопределённо качнула головой.

— Не знаю, сенлем. Я думаю, что нам придётся рассмотреть вариант с похищением крыльев… но потом нам понадобится срочно покинуть Телим, так что я думаю заняться вашим эфирным вихрем.

— Вихревым пробоем? — встрепенулась Тидесбала, и на миг в её двойных глазах вспыхнула такая надежда, что алой майстерин захотелось обнять свою лисентирин.

— Да, именно им. Я постараюсь рассчитать, как нам оптимизировать его эфирную структуру… и есть ли возможность контролировать перемещение в пространстве. Поэтому я займусь расчетами в ближайшую ночь и потом, утром. А вам опять придётся рисковать собой, чтобы выяснить, куда именно отнесли крылья и где они находятся сейчас…

— Я готова, минем остазым! — заявила юлчы, явно воодушевленная перспективой незаконного проникновения в полицейский участок и затем побега из него с использованием собственного изобретения.

— Только, пожалуйста, будьте осторожней, — попросила её Рубидия. — И я ещё напомню вам о необходимости беречь себя утром.

Но утром, наступления которого майстерин Гаусс не заметила, поглощенная расчетами, им обеим стало не до предупреждений. Первый из двух оставшихся до суда дней начался с переполоха у юлчылар, к которым пришла полиция с обыском. Насколько хватило Рубидии обрывочных знаний телимского, больше всего полицейских интересовали нелегальные артефакты. Майстерин не сомневалась, что вплетённые в вышивку или резные узоры потоки эфира будут считаны любым детектором как артефакты, а лицензии на подобные вещи, насколько майстерин знала, не выдавало ни одно государство. Слишком уж экзотическими и бесполезными с точки зрения академической артефакторики были одежды или интерьерные зачарования юлчылар, да и мало кто вообще вникал в быт странствующего народа.