Страница 21 из 122
— Если вы про цвет листьев, то нет, всё в порядке, эта орхидея и должна растить двухцветные листья. Знаете, как называют такую окраску в Ни-Хань? “Полосы тигра”, потому что листочки и сами растения как будто становятся полосатыми. Но я думала, что вы несколько внимательней. Присмотритесь же к ней, ну? Видите?
Несмотря на восторженное щебетание бывшей лисентирин, Рубидия никак не могла понять, что именно она должна заметить. В растениях она разбиралась слабо и с трудом отличила бы, наверное, цветок кактуса от какой-нибудь особо экзотичной питомицы Тидесбалы.
— Не заметили? — разочарованно поймала взгляд Гаусс юлчыларка и тяжело вздохнула: — Майстерин, ну посмотрите же на потоки эфира!
Рубидия подчинилась, всмотрелась в текущий через растение эфир и чуть заметно нахмурилась. Удивительное дело: потоки, как и положено, текли через растение и все его боковые розетки, проходили через корни и листья, но не рассеивались, а тонкой паутиной тянулись куда-то вдаль.
— О, теперь вы видите, — довольно подытожила Тидесбала и тут же ответила на вопрос, который майстерин даже не успела задать: — У этой фууран потоки эфира идут от материнского растения ко всем дочерним розеткам, даже если их отделить и посадить отдельно. Представляете, все кустики такой фууран связаны в единую эфирную сеть!
— Ну, а если новая орхидея вырастает из семян, связь должна нарушиться. Семена обязательно имеют замкнутый эфирный контур, который изолирован от внешних потоков, — возразила ей Рубидия.
Но юлчыларка не собиралась сдаваться.
— Именно эта разновидность фууран семенами не размножается. Она абсолютно стерильна и не даёт завязи. Именно поэтому все отдельные растения этой формы, которые существуют или когда-либо существовали, связаны друг с другом и с тем самым первым кустиком, выращенным для ниханьского императора две с лишним сотни лет назад.
Интересная флуктуация, закреплённая искусственным отбором. Но зачем ниханьским императорам подобные цветы? Фууран Тидесбалы выглядела не слишком симпатично, и Рубидия не могла не отметить, что совершенно не понимает ниханьские представления о прекрасном и полезном.
А Ут-Кызы тем временем продолжала растекаться в похвалах орхидейному уродцу.
— Представляете, в Ни-Хань верят, что эти цветочки могут защищать своих хозяев от бед и болезней. Поэтому фууран можно было разводить очень немногим людям. Такого полосатика, например, могла получить только любимая императорская наложница в дар от своего покровителя.
Откуда Тидесбала всё это знает? И как ей достался этот кустик, если его хозяйкой стать так сложно? Поверить, что одновременно с учёбой и почти круглосуточной работой в лаборатории Ут-Кызы была любимой наложницей ниханьского императора, Рубидия не могла. Не могла — даже несмотря на то, что речь шла о непредсказуемой и невероятной Тидесбале.
Юлчыларка продолжала радостно мурчать о других фууран, но сама то и дело поглядывала на Рубидию из-под пушистых ресниц с интересом и ожиданием. Нужно было переходить к делу, и майстерин подобралась, дождалась, пока Тидесбала на миг смолкнет, и заявила:
— Ут-Кызы, я благодарна вам за гостеприимство и столь интересный рассказ о ваших прекрасных цветах, но я зашла к вам не потому, что соскучилась.
— Какая жалость, — вздохнула та, — А я-то думала, что вы за меня переживали и потому решили проведать, узнать, как у меня дела, что я делаю после отчисления. Всё-таки я была вашей лисентирин с первого курса.
— И именно поэтому я не сомневалась, что вы приспособитесь к любой ситуации и найдете себя где угодно, — сухо ответила Рубидия, пряча за равнодушием стыд. Это по её решению Ут-Кызы пришлось покинуть лабораторию и университет, так и не став полноправным членом Алой коллегии. А теперь майстерин заявилась к ней на ночь глядя, собирается просить о помощи и потому ведёт разговор, похожий на переправу через замерзший фьорд весенней оттепелью.
— И зачем же вы тогда искали меня? — Вопрос — точно шаг на мокрый лёд.
— Ут-Кызы, мне нужна ваша помощь. — Не для себя, а для спасения жизни и чести Эрсина.
Тидесбала рассмеялась, но в её смехе не было веселья, лишь треск проломленного льда.
— Ах, майстерин, а ведь это из-за вас меня отчислили, — с хитрым прищуром внезапно похолодевших глаз посмотрела на неё Тидесбала, — И на защиту меня не пустили… Вы ведь постарались, верно? Написали заявление, что у меня нет выполненной на должном уровне работы, что мои исследования не имеют фундаментальной или хотя бы прикладной значимости, что они вообще почти не связаны с области интересов Алой коллегии… Я ничего не перепутала?
Рубидия выпрямилась и посмотрела ей прямо в глаза. Холодок во взгляде юлчыларки не шёл ни в какое значение с полярным морозом, которым иногда веяло от Илаи, хотя его отчуждение и не было направлено на Рубидию. Она здесь ради Эрсина Илаи и потому не отступится. Если ей необходимо признать свою вину и извиниться перед Тидесбалой за несправедливость, она это сделает, демоны её дери!
— Да, всё верно, — подтвердила Рубидия. — Я действительно не допустила вас до защиты и до сих пор считаю, что вам следовало хотя бы иногда делать то, что говорит научный руководитель, а не только то, что вам самой хочется. От своих слов я и сейчас не отказываюсь…
— Ну, если бы вы от своих слов отказались просто потому, что вам нужна моя помощь, я бы вас уважать перестала. Предпочту переубедить и победить вас в честной научной дискуссии, — фыркнув, перебила её Тидесбала, но стушевалась под взглядом майстерин и посмотрела на неё чуть виновато: — Хорошо-хорошо, я молчу и слушаю.
Рубидия чуть заметно вздохнула и потёрла левый висок: Ут-Кызы была неисправима и всё столь же хаотична в своих чувствах и действиях.
— Ут-Кызы, я по-прежнему считаю, что ваши эфирно-полевые эксперименты имеют больше отношения к теоретической физике, чем к артефакторике. Тем не менее, я признаю, что поступила с вами несправедливо, лишив шанса защититься и получить майстерскую повязку. Простите меня, Ут-Кызы, я была неправа.
Рубидия замолчала, переводя дух и ожидая реакции своей бывшей лисентирин, но та тоже не проронила ни слова вопреки своему обыкновению. А ведь когда-то казалось, что молчать Тидесбала вовсе не умеет.