Царьград

— Ну что вы, мой милый друг! — протянул я с притворным радушием. — Сэр Чарльз увидел только холодный, строящийся Петербург. А я бы очень хотел показать этому, несомненно, выдающемуся сыну Англии и другую, теплую Россию. Знаете, у меня возникла мысль отправить его на юг, в Крым. Пусть насладится климатом. А заодно — лично, своими глазами посмотрит, как мы закладываем на верфях наш новый Черноморский флот…

Я сделал вид, что глубоко задумался над этой блестящей идеей. Уорд побледнел. Упоминание Черноморского флота для британца, чья империя держалась на морском доминировании, прозвучало как щелчок взводимого курка. Наверное спрашивает себя: «Что? Еще один флот? И вдали от наших глаз? А сколько там кораблей?»

— Однако, — резко сменил я тон на ледяной, — всё зависит от того, что именно Лондон может предложить мне взамен. И прошу вас, Томас… давайте обойдемся без пафосных воззваний к христианской добродетели и милосердию.

Я видел, как дрогнули губы Уорда. Ему понадобились колоссальные усилия воли, чтобы проглотить готовые сорваться с языка гневные слова.

— Нам по своим каналам доподлинно известно, — продолжил я, вбивая каждое слово как гвоздь, — как именно вы осваиваете восточное побережье Северной Америки. Мы прекрасно осведомлены о методах Ост-Индской компании в Индии и о том, как вы ведете дела в прочих колониях. Добродетель там и рядом не стояла, Уорд. Вы — чрезвычайно практичная, расчетливая и циничная нация, которая работает исключительно на результат. И знаете что? Я вас за это даже не осуждаю.

Англичанин смотрел на меня не мигая. Кажется, моя осведомленность об их заморских делах стала для него неприятным сюрпризом.

— Но в России есть хорошая поговорка: «с волками жить — по-волчьи выть», — я чуть наклонился вперед. — Я не собираюсь заниматься нелепым морализаторством — не пристало русскому государю тратить на это время. То, что я буду делать, предельно просто: я буду подходить к любым вопросам внешней политики исключительно с точки зрения полезности моему Отечеству и Императорскому дому. Точка.

Сказав это, я небрежным жестом указал на тяжелое кресло с высокой спинкой, стоящее по другую сторону стола. — Садитесь, господин Уорд. В ногах правды нет.

Он изрядно выстоялся, я в полной мере продемонстрировал, кто в этой комнате хозяин положения. Но усугублять унижение и сводить дипломатию к банальной пикировке было нерационально. Мне нужен был результат. Англичанин сдержанно кивнул, одернул полы камзола и опустился на край кресла, сохраняя идеально прямую спину.

— Чего желаете вы, Ваше Императорское Величество, для того, чтобы британский адмирал как можно скорее покинул вашу гостеприимную державу? — осторожно спросил он. Надо же, какой гибкий. Ради дела даже императорским титулом не подавился.

— Мне нужен такой мир с Англией, который, даже если между нами начнется открытая война, оставался бы нерушимым, — произнес я.

Уорд нахмурился. Моя парадоксальная формулировка сбила его с толку. — Прошу простить меня, государь, но я не совсем понимаю вашу мысль. Как может сохраняться мир, если идет война? Если мы говорим о текущем моменте, то Англия не считает себя воюющей страной по отношению к России. А тот… прискорбный инцидент, который случился в водах Каттегата, мой король Георг и наш парламент сочли бы за благо предать забвению.

Я показательно, картинно вздохнул, всем своим видом демонстрируя снисхождение к умственно отсталому собеседнику.

— Мы с вами, Уорд, в будущем вполне можем оказаться по разные стороны баррикад. И, как вы, как опытный дипломат, должны понимать, скорее всего, так оно и случится. Европа беременна большой войной. Англия, судя по всему, неизбежно влезет в континентальные дрязги. Вы выступите на стороне Франции или Пруссии, которые уже точат зубы, чтобы откусить жирный кусок от Священной Римской империи, а то и вовсе развалить империю Габсбургов. А у России, смею заметить, в этом раскладе будут свои, совершенно иные интересы.

Посол молчал. Слушал внимательно, жадно, и уже без капли наигранности. Стало совершенно очевидно: отправляясь в далекий Петербург после того славного разгрома британской эскадры при Каттегате, Уорд получил из Лондона жесткие, недвусмысленные инструкции. Любой ценой сгладить углы. Замять позорное поражение. И главное — не допустить, чтобы Россия окончательно сорвалась с цепи и начала открытую конфронтацию с Британией на морях.

— Я говорю не о пушках и фрегатах, Томас, — тихо добавил я, глядя прямо ему в глаза. — Я говорю о торговле. Золото не должно пахнуть порохом. Мне нужен договор, по которому, даже если наши армии сойдутся в Европе, британские и русские торговые суда продолжат беспрепятственно разгружаться в портах друг друга. Бизнес, господин Уорд. Ничего личного.

Дело было не только в европейских раскладах. На шахматной доске присутствовала еще одна, скрытая пока в тумане Атлантики, фигура. В Россию сейчас шла немаленькая эскадра. Пиратская. Та самая, с Мадагаскара. И шла она в сопровождении двух русских фрегатов, под Андреевскими флагами, груженая добытым золотом и товарами под самую завязку. Для британского флота, жаждущего крови и реванша за недавнее унижение, этот караван был невероятно жирной целью. Идеальный способ и казну пополнить, и лицо сохранить.

Однако у британских лордов теперь появился еще один фактор, который им приходилось учитывать. И, судя по поведению Уорда, выводы в Лондоне сделали правильные. Этим фактором была Остендская торговая компания во Фландрии. Ирония заключалась в том, что сейчас ее даже не теневым, а полноправным руководителем являлся не кто иной, как я. Евгений Савойский и Австрия продавали, я «походил по базару», да и купил.

Я не стал менять прежний совет директоров. Я просто получил от них железобетонные гарантии: любые директивы, пришедшие из Петербурга, если они прямо не противоречат внешней политике Священной Римской империи, будут исполняться неукоснительно и в полном объеме.

Нужно признать, старый лис Евгений Савойский разыграл эту партию как по нотам, всучив мне этот актив. Мало того, что Россия влила в развитие Остендской компании колоссальные 450 тысяч рублей (сумма по нынешним временам фантастическая, позволяющая массово закладывать новые верфи, корабли и склады) — Австрия таким образом изящно связала мне руки.