Царьград

— Полгода-год — и новая, гигантская партия идеального леса будет готова. Мачтовые сосны. Идеальный дуб. Мы скупаем на корню весь дуб по Западной Двине у поляков. В Воронеже и Брянске у нас заложены свои, великолепные дубравы. Я уж не говорю о том, что после недавних событий качественного корабельного леса хватает и в покорной нам Швеции. У нас монополия, Томас. Если Англия хочет строить корабли — она будет договариваться со мной. Не вы, так Голландия!

— То, что вы сейчас озвучили, Ваше Императорское Величество… это называется ультиматум, — резко, забыв про дипломатический политес, бросил Уорд.

— Это называется взаимовыгодное прагматичное соглашение, — парировал я, не повышая голоса. — Соглашение, которое должно стоять над всеми политическими бурями. Даже если завтра наши страны вступят в непримиримую войну, наши торговые корабли — и ваши, и мои — должны обладать абсолютным иммунитетом на море. Бизнес должен дышать.

Я выдержал паузу и добавил контрольный выстрел:

— К тому же, вы еще не дочитали документ до конца. Там есть четвертый пункт. Я предлагаю Англии разделить сферы влияния в Новом Свете. Лондон признает западное, тихоокеанское побережье Северной Америки исключительными русскими территориями. В ответ Российская империя официально признает ваши права на восточное побережье. Ну, а дополнительными, закрытыми протоколами нам с вами предстоит решить, что мы будем делать в Индии…

Уорд моргнул. Заготовленная им фраза застряла в горле. А затем на его губах появилась кривая, откровенно насмешливая улыбка.

— В Индии? — переспросил он с плохо скрываемым сарказмом. — Вы всерьез рассчитываете добираться до Индостана своим флотом, Ваше Величество? Огибая Африку? Или, может быть, через льды? Не рассчитываете же вы на тех пиратов, с которыми вы начали общение.

Я рассмеялся.

— Ну точно не Англии, с ее вековыми пиратскими и каперскими традициями, нас будь в чем обвинять. И они уже не пираты, они — мои подданные. Мой Резервный флот, между прочим. И не малый.

Я откинулся в кресле и ответил ему улыбкой, в которой было столько холодного ехидства и превосходства, что сарказм британца мгновенно испарился.

— Вы катастрофически плохо подготовлены как посол, Томас. Ваша агентура зря ест свой хлеб. Вы разве не знаете, что прямо сейчас, пока мы с вами здесь беседуем, из Петербурга домой направляется огромная делегация? Во главе с шахом Великого Ирана… или, как вы привыкли называть эту страну, Персии.

Глаза Уорда расширились. Он перестал дышать.

— И прибывали они сюда, господин Уорд, с одной-единственной целью — просить о принятии Ирана под вассалитет Российской империи. Так зачем мне гнать флот вокруг света?

— Я был на приеме, ваше величество, видел и слышал.

— Тем более… И да, земли за Каспием пустынны и суровы. Но что мешает нам проложить там безопасные тракты? Поставить цепь военных форпостов, где будут останавливаться на отдых торговые караваны под охраной казаков? Опираясь на Иран, мы сможем достигать северо-западных границ Индии по суше. Вполне вольготно и очень, очень быстро.

Лицо британского посланника приобрело пепельный оттенок. В одночасье его привычная картина мира, где Англия безраздельно правит колониями с моря, дала чудовищную трещину. Угроза вторжения русских торговых (а за ними и военных) интересов в Индию по суше была ночным кошмаром для Лондона.

Уорд судорожно сглотнул, захлопнул папку с договором и прижал ее к груди, словно щит. — С вашего позволения, государь… Я должен немедленно, буквально на днях, отбыть в Лондон. Мне необходимо лично обсудить эти… инициативы с королем и кабинетом министров.

— Отправляйтесь, — я милостиво кивнул, словно разрешая мелкую отлучку. — Но запомните: у вас есть время. Не более двух месяцев. Если через шестьдесят дней я не получу положительного ответа, все предложения в этой папке будут считаться ничтожными. А условия следующего разговора станут для Англии куда более болезненными. Затягивать переговорный процесс, играя в бюрократию, я не позволю.

Я взял перо, макнул его в чернильницу и, не глядя больше на посланника, опустил глаза в сибирские отчеты.

— На сим не смею вас больше задерживать, господин Уорд. Счастливого пути. Но помните, что счастье Англии в соглашении с Россией.