Страница 4 из 74
Зал зашумел еще больше, председатель не выдержал и постучал линейкой по графину с водой. Но не все отреагировали, некоторые повскакивали с мест. Петров-Чхве что-то кричал, потрясая кулаками, Терновский схватился за голову и смотрел безумным взглядом на интерактивную доску, где был очередной слайд с презентацией.
Наконец, председателю удалось более-менее навести порядок, и зал притих, а Лысоткин, самодовольно ухмыльнувшись, продолжил:
— И здесь, коллеги, я хотел бы выделить очень важную деталь. Обратите на нее, пожалуйста, особое внимание. Итак, я считаю, что мало омолодить ДНК, при этом нужно куда-то девать токсины, которые накапливаются за период жизни человека, ну, примерно это семьдесят-восемьдесят лет. Поэтому главная проблема прежних попыток омоложения, с моей точки зрения, заключается в том, что старая клетка забита, ну, скажем так, по-простому говоря, по-народному, шлаками, а именно липофусцином и деформированными белками. Если просто заставить ее делиться, она погибнет от токсического шока. Мой прорыв в науке заключается в интеграции механизма гипераутофагии. В первые семьдесят два часа после применения моей формулы клетка утилизирует весь накопленный за жизнь молекулярный мусор, она использует его как строительный материал для регенерации. Таким образом, я, Казимир Лысоткин, смог превратить токсины старости в топливо для молодости!
Он победно оглядел зал, еще сильнее приосанился, а потом сообщил печальным доверительным тоном:
— А самым сложным, дорогие товарищи, был вопрос с нейропластичностью. Наш мозг, мозг взрослого человека, — это ведь, как мы знаем, довольно жесткая система. Омолодить мозг полностью означало бы стереть всю память и навыки, вернув человека в состояние новорожденного. Такое нам категорически не подходит, поэтому я решил эту проблему путем селективного репрограммирования: глиальные клетки и кровеносные сосуды мозга при этом омолаживаются на все сто процентов, обеспечивая идеальное питание. Однако при этом, уважаемые коллеги, ключевые нейронные контуры, отвечающие за долговременную память, так называемая энторинальная кора и гиппокамп, переводятся в режим замораживания структуры. Моя теория позволяет омолаживать биологический субстрат мозга, но сохраняет информационную матрицу личности!
Лысоткин вещал и вещал. Постепенно все притихли, словно бандерлоги перед мудрым Каа, и разве что ему в рот не заглядывали. Когда доклад был окончен, повисло ошеломленное молчание.
— Вопросы есть? — довольный произведенным эффектом, спросил председатель.
Все молчали.
И тут встал я:
— Да. У меня есть вопросы! Точнее, заявление. Я ответственно заявляю, что вся эта теория Лысоткина — фальсификация и лютый бред!
После моих слов зал взорвался.