Страница 2 из 74
Глава 1
— Здравствуйте, коллеги! Заседание Ученого совета номер один объявляю открытым! — Голос председателя и по совместительству директора института нейрохирургии прогромыхал по всему огромному конференц-залу, отражаясь от мраморных колонн.
Зал был набит битком. Длинный овальный стол, стоящий посередине, за которым восседали члены ученого совета, был завален документацией. Ученый секретарь, что примостилась рядом с председателем и старательно вела протокол, окинула всех внимательным взглядом, проверяя, есть ли кворум. Кворум был, пришли все, причем настолько все, что, кроме членов ученого совета, явились приглашенные научные сотрудники, аспиранты, лаборанты и прочая околонаучная публика. Эта толпа забила все десять рядов стульев по обе стороны от овального стола. Для некоторых мест все равно не хватило, но так как стоять было нельзя, они притащили стулья из соседних кабинетов, и в проходах тоже теснились люди.
Я сидел почти у самого окна, чуть в стороне, затерявшись в толпе других аспирантов. За макушками парней интерактивную доску было плохо видно. Я вытянул шею и присмотрелся: на ней высветилась повестка заседания.
И когда я увидел ее, честно говоря, меня охватило странное тревожное чувство. Обычно ученый секретарь, согласно Уставу учреждения, вывешивал на сайте повестку за десять дней до начала ученого совета. Но так как в этот раз наш директор был нарасхват, а новый год только-только начался и не все отошли от каникул, регламент был нарушен, и Стефания не успела этого сделать. Поэтому на ученый совет люди шли, в большинстве своем не зная, что за вопросы будут рассматриваться.
В принципе, на первом заседании ученого совета традиционно ставили вопрос о планах на следующий год. И действительно, в этой повестке тоже стоял доклад директора о планах института нейрохирургии — с регламентом выступления в десять минут. Следующим шел доклад замдиректора по хозяйственной части об изменениях в материальном обеспечении, о всяких там канцелярских принадлежностях и так далее, с регламентом в пять минут.
Но больше всего меня поразило то, что следующим стоял доклад Лысоткина «Церебральный апоптоз как эволюционный императив. Методы нейрохирургической и векторной модификации нейронального хронотипа». Причем его доклад был заявлен аж на час двадцать минут. И только последним вопросом стояло «Разное».
О том, что планируется рокировка в аспирантуре, не было сказано ничего, что удивительно. Обычно, насколько я помню еще по своей прошлой жизни, если в аспирантуре возникали какие-то вопросы, которые выносились на ученый совет, они в обязательном порядке должны были идти отдельно. Потому что потом предстояло делать выписку из протокола в общую папку для ВАКа. Поэтому заваспирантурой всегда старалась оформить вопрос в повестку правильно.
Сейчас же о том, что меня переводят к Лысоткину, или о том, что Елисей Ротонос выбыл из аспирантов-очников и переходит на соискательство к Марусе Епиходовой, и так далее — ни слова не говорилось. Ничего вообще не было. Зато доклад Лысоткина занимал практически все время заседания.
Ну ладно, будем посмотреть.
Пока секретарь ученого совета раздавала явочные листы, на которых все должны были расписаться, кто член ученого совета и кто приглашенный, я окинул взглядом переполненное помещение.
В самом дальнем конце сидела Лиза Перепечкина, и вид у нее был печальный и немного надутый. Поодаль, в гуще других аспиранток и лаборанток, находилась Марина Носик. Держалась она отстраненно, но в ее глазах нет-нет да и проскакивал колоссальный триумф. Я мысленно хмыкнул: видимо, в схватке победила она. Хотя, зная Лизу, далеко не факт. А ее надутый вид, вполне может быть, из-за помятого банта на вороте блузки.
Но в любом случае выводить девчонок из френдзоны я отнюдь не собирался.
Михайленко, который в состав ученого совета пока еще не входил, сидел в первом ряду. Рядом с ним устроилась Лада Горобец, которая пристально смотрела на меня. И когда мы встретились глазами, она смерила меня высокомерным и презрительным взглядом, затем повернулась к Михайленко и что-то прошептала ему на ухо.
Я сегодня пришел на пару минут раньше, и помощник ученого секретаря как раз расставляла таблички с именами членов ученого совета на столе, а также раскладывала распечатанные повестки заседания. Видя, что девушка не успевает, я, повинуясь какому-то внутреннему чувству, подошел к ней и сказал:
— Давайте я вам помогу.
Она с благодарностью взглянула на меня, кивнула, ни слова не говоря, ткнула мне в руки пачку повесток, а сама принялась расставлять таблички дальше. Я шел за ней и раскладывал повестки и еще какие-то бюллетени для голосования.
— Что, Епиходов уже и тут подмазался! — услышал я ехидный женский голос. Повернул голову — Горобец. Как же она меня заколебала.
Но препираться с ней было не время. Ставки слишком высоки, чтобы ради мимолетного пестования ЧСВ и расправы над простой пешкой жертвовать судьбой ферзя. Поэтому я ничего не сказал, проигнорировал. Очевидно, сам того не желая, я задел ее чувства, потому что она злобно фыркнула. И сейчас что-то наговаривала на меня Михайленко.
Михайленко выслушал Горобец, кивнул, затем посмотрел на меня, но по его бесстрастному лицу ничего прочесть было нельзя.
Лысоткин восседал за овальным столом, причем пристроился он поближе к председателю ученого совета, явно потеснив Петрова-Чхве и открыто демонстрируя, что он сейчас у руководства в фаворе. Сидел он в белой рубашке, в костюме с галстуком и выглядел словно именинник на своем юбилее. При этом вид у него был донельзя заносчивый. Он перебирал листы доклада, очевидно, просматривая какие-то места и освежая их в памяти.
«Ну-ну, посмотрим». — Я невольно подобрался, потому что именно сегодня решалось все.
Напротив, в дальнем углу, сидела моя дочь Маруся — бледная и явно расстроенная. Губы ее дрожали — это было видно даже из моего угла. Она нервно комкала платочек в руках и умоляюще поглядывала на меня. Я ей подмигнул, показывая, что все под контролем. Терновский тоже сидел за овальным столом, так как входил в ученый совет, и, нахмурившись, что-то торопливо набирал в телефоне. Волновался ли он, я сказать не мог, слишком далеко для считывания эмоций эмпатическим модулем Системы.