Страница 10 из 22
— У меня две прекрасные дочери! Женя, ей двадцать восемь, работает проводником пассажирского вагона в фирменном поезде, ездит в Санкт-Петербург, заочно окончила институт от РЖД. Ей предлагают должность начальника поезда, правда, на другом направлении, но пока не хочет такой ответственности. Лизе двадцать шесть, она тоже окончила педагогический, как и ваш сын, только отделение дошкольной педагогики и психологии, работает воспитателем в детском саду. Как видите, и у нас нет трудовой династии! Но мы очень любим друг друга. Мои родители помогали, пока были живы. А у Юры не было родителей, он вырос в интернате.
— Обе дочки до сих пор с вами? Не замужем?
— Ох, больная тема! Пока не замужем.
— Почему больная тема?
— Да был тут у нас недавно ловелас один, представляете, по иронии судьбы познакомился с моими девочками независимо друг от друга, с обеими закрутил! Да ещё женат оказался.. Ладно, они у меня сильные и дружные, пережили это всё. Но как доверять другим после такого?!
— Однако ко всем с одной мерой тоже не надо подходить! Может, по возвращении найти этого юродивого, потолковать с ним за жизнь? Чтобы неповадно было? «Тёмная» явно не помешает этому господину, чтобы усвоил жизненные ориентиры.
— Нет-нет, спасибо вам, но не надо! Всё прошло, всё забыто! Пусть живёт, как может.
— Значит, вы — племя амазонок? — задумчиво проговорил Сергей Павлович. — Не отправить ли к вам в лагерь группу захвата?
— Что-что, простите? — расхохоталась Людмила Николаевна. — Как интересно вы сказали: амазонки! Дочери всегда так говорят.
Сергей Павлович поднял бокал и хитро сказал:
— Предлагаю брудершафт, Людмила Николаевна!
Он решил, что другого шанса сблизиться не предвидится пока, и надо выжать из ситуации максимум.
— А как же субординация, Сергей Павлович?
— Да бес с ней, с субординацией!
Они вернулись в отель почти ночью, и Соколов пошёл провожать Людмилу Николаевну до её номера. Расставаться не хотелось. Не хотелось — не то слово. Немыслимо было. Сергей Павлович просто не узнавал сам себя. Он поцеловал руку Людмилы, но упорно не хотел останавливаться на этом.
Быстрым движением он снял с неё очки и улыбнулся в её огромные удивлённые глаза.
— Я мечтаю уничтожить их, эти очки, — тихо сказал он. — Они лгут, как кривые зеркала. А ты за ними прячешься, и весьма успешно! Столько лет меня за нос водила!
Она вдруг обняла его и тоже улыбнулась:
— Учти, что завтра я их снова надену, и мы должны будем забыть сегодняшний вечер.
— Почему? Я не хочу забывать, — собственническим жестом он прижал ладонь к её спине. Во второй руке сжимал очки.
— Потому что так нужно. Мы непозволительно расслабились. Нельзя.
— Кто сказал, что нельзя?
— Я.
Сергей вздохнул.
— Я не смогу забыть. Я буду просто делать вид, что забыл, а сам буду ждать. Вот увидишь, тебе надоест рано или поздно прятаться за этими гадкими стёклами.
— Посмотрим.
— Ну а пока сегодняшний вечер не закончился, может,.
— Не может.
Сергей опять вздохнул.
— Но кое в чём я не могу себе отказать, — улыбнулась Людмила, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Он тут же перехватил инициативу, он не признавал всех этих амазонских фокусов. Раз уж ему дозволен только поцелуй, он возьмёт от этого поцелуя всё, по максимуму!