Страница 6 из 14
Я открываю ссылку, которую бросила мне Оукли.
Это уютная ферма с удивительно большим земельным участком. Несмотря на то что фото, судя по всему, были сделаны в лучах летнего солнца, всё вокруг все же окрашено в осенние тона, вдалеке разбросаны тюки сена, а в центре всего этого – деревенский красно-синий сарай, которому не помешало бы немного заботы.
Мое внимание привлекает фото трех мужчин. Трех невероятно интересных мужчин, каждый из которых улыбается так, будто нет у него никаких забот. Я понимаю, почему кузина Оукли выбрала это место. Все трое парней выглядят совершенно по-разному, и все же можно ручаться, что они родственники. Один и тот же намек на озорство в улыбках, один и тот же беззаботный блеск глаз, за исключением парня с краю. Есть в нем что-то непонятное. Что-то в легком изгибе губ подсказывает, что он не так искренен, как его родственники. Что-то в том, как его свободная рука сжата в кулак у бедра, как будто что-то в этой ситуации вызывает в нем желание, чтоб она прекратилась так же быстро, как и возникла.
Он, несомненно, самый симпатичный из всех троих, с песочно-каштановыми волосами, которые на солнце кажутся карамельными, с карими глазами, которые блестят мягче, чем у его спутников, и в простой клетчатой рубашке, обтягивающей его так, что сразу становится понятно: под ней скрыто гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Этот мужчина высок, достаточно хорошо сложен, чтоб, даже не вспотев, поднять над головой самую большую свою тыкву. Ткань легко подчеркивает широкие, впечатляющие плечи, придавая ему внушительный вид, даже через экран я ощущаю это.
Я выбрасываю из головы все мысли, строго напоминая себе, что после расставания со своим бывшим, изменившим мне менее полугода назад, последнее, что мне нужно, – это другой мужчина.
Я прощелкиваю меню до пункта «О нашей ферме»: «Ферма “Золотой лист” была основана братьями Финч в далеком 1941 году. Их предприятие началось всего с акра земли и горстки тыквенных семян – деятельной попытки помочь своим товарищам-солдатам во время войны. Теперь – благодаря усилиям трех поколений Финчей, включая трех правнуков Эдварда Финча: Сэмюэля, Себастьяна и Огаста, – “Золотой лист” с гордостью владеет тремя акрами первоклассной земли, предназначенной в основном для выращивания тыкв, кукурузы, а также содержания группы спасенных животных. “Золотой лист” с радостью обеспечит вас тыквами для всего необходимого, будь то тыквы, чтобы вырезать рожицы на Хеллоуин или приготовить старый добрый тыквенный пирог, здесь, на ферме, для каждого найдется что-нибудь по душе».
– Этот похож на Огаста, – размышляю я вслух, заметив еще одно фото троих братьев, стоящих вокруг мужчины лет семидесяти-восьмидесяти на вид. Первые двое, которых я уже видела, пригнулись так, что находятся на одном уровне с сидящим пожилым мужчиной, но последний, которого, как я предполагаю, зовут Огаст, остался стоять, более не утруждая себя попытками скрыть недовольство, и теперь он едва улыбается.
Я проверяю информацию о ферме и вижу, что завтра они работают с восьми до пяти, идеально. Отправляю Оукли сообщение, что побываю там завтра, и она отвечает через пять минут, что хотела бы тоже поехать.
Коротко изучив потенциальные места проведения вечеринок в других городах, я, зевая, захлопываю ноутбук и отправляюсь наверх, в постель. Вскоре я почти тону в толстом зимнем одеяле и чувствую, что засыпаю. В груди у меня трепещет азарт от того, что я вновь возвращаюсь к планированию.