Страница 17 из 36
Вдруг спиной я ощутила чьё-то присутствие и краем глаза заметила Ярослава, который соизволил, наконец, подойти к коню. Но его придирчивое выражение лица не предвещало ничего хорошего. А я уже закипела:
– Что? – резко развернулась к парню, почти упёршись ему в грудь, так близко он стоял.
Он вытащил соломинку у меня из волос и повертел её в пальцах.
– Да ничего, – хитро улыбнулся Ярослав. – Себя почистить не забудь.
Я негромко рыкнула и яростно зашагала в раздевалку за сапогами.
«О-о-о… Как же я поторопилась, решив, что эти тренировки будут как в сказке».
Но за первые же двадцать минут разминки Летс Гоу начисто стёр мою злость, заменив её чистой радостью. Конь был потрясающим напарником: он мгновенно реагировал на команды, даже если я случайно прижимала ногу или просто качала корпусом. Это усложняло езду, но делало её невероятно интересной. Я училась контролировать каждое своё движение.
Конечно, сегодня мы присматривались друг к другу, и Елена Михайловна не давала нам сложных заданий, и всё же ощущение единения с конём не покидало меня. В конце тренировки мы выполнили самые простые связки из схемы, и от того, как Летс Гоу пытался мне угодить и прислушивался, бежали мурашки.
Всю тренировку Ярослав просидел на трибуне, усердно делая вид, что мы ему не интересны, но несколько раз я всё же ловила на себе его цепкий взгляд. Когда я выполнила финальную остановку и спрыгнула с коня, место парня уже пустовало. На конюшне его тоже не оказалось, и мы с Летс Гоу спокойно дошли до денника. Я радовалась этому, ведь выслушивать новые придирки Ярослава не было сил, и мне очень хотелось сохранить ощущение тёплого счастья, которое подарила первая выездка на Летс Гоу.
Оба выходных пролетели в состоянии лёгкой эйфории благодаря великолепному Летс Гоу и возвращению в конный спорт. Но чем ближе был понедельник, а значит, и школа, тем тревожнее мне становилось.
Я не знала, как прошла дискотека, не знала, что думают Саша и Света, и была почти уверена, что наша дружба висит на волоске, – и подвесила её именно я. Как вернуть всё обратно? Или хотя бы не сделать хуже? Эти вопросы вертелись в моей голове, пока я пыталась и никак не могла уснуть от своего беспокойства. Но хотела я того или нет, а понедельник всё же наступил.
На первый урок я пришла чуть заранее и с тревогой ожидала появления друзей. Обычно мы списывались перед школой, встречались во дворе и шли вместе, но сегодня я не решилась написать им, и от них тоже не было весточки. Ничего хорошего это означать не могло. Внутренне я готовилась к ссоре или игнору, а потому, когда в кабинет вошла Света, весело хохоча, а за ней и кривляющийся Саша, я сжалась, мечтая исчезнуть.
Заметив меня, друзья переглянулись. Веселье тут же исчезло с их лиц, и между нами появилось ощутимое напряжение.
– При-и-вет, – немного заикаясь, поздоровалась я и заёрзала на стуле.
Но ребята, вопреки моим догадкам, не устроили скандал и даже не включили игнор. Света села на своё привычное место рядом, а Саша – сзади.
– Сонь, извини, забыла тебе утром написать, – виновато пролепетала подруга, а я чуть было не открыла рот от удивления.
В это время Саша доставал учебник из сумки и тоже не был настроен враждебно, хотя и выглядел более отстранённым, чем обычно.
– Да ничего, – робко откликнулась я.
И как теперь себя вести? Я готова была извиняться, оправдываться, даже скандалить, но… не думала, что друзья спустят мне всё на тормозах. От этого я чувствовала себя странно. Наверное, это состояние можно было бы назвать тревожным счастьем. Внутреннее беспокойство почти улеглось, лишь иногда становилось страшно, когда я искоса поглядывала на Сашу и Свету, ожидая, что они всё же выскажут мне претензии или устроят бойкот. Но ничего такого не происходило.
Света записывала за учительницей новую тему: что-то про предпосылки для образования монополистического капитализма, а Саша просто слушал, что-то рисуя на полях. Ни злобных взглядов, ни едких слов. И это казалось неправильным! Я заслужила выволочку и была готова извиниться – а потом забыть всё, как страшный сон. И продолжить нашу дружбу.
Я изо всех сил старалась убедить себя, что Света и Саша – идеальные товарищи, добрые и понимающие люди. Но ощущение незавершённости и недосказанности, словно настырный червяк, продолжало ковырять сознание.