Страница 83 из 100
— Вызывай из города всех наших, немедленно. Возьми оружие, запри все двери. Сейчас старосты сгоношатся, явятся делить свободную территорию. Лучше даже принимать их в городе. Почему нет ни Меликса, ни Магаданчика, ты можешь мне объяснить?
— Меликс в загуле, женщина у него новая, — сказала, перхая, Ольга. — Я его отпустила.
— А Магаданчик?
— Магаданчик не знаю.
— У Магаданчика сегодня утром контакт в Волжском, — объяснил Туранчокс.
— Вы все идиоты, — сказал Фенимор бессильно. — Вы же знали, что я выход готовлю. Что он на сегодня. Кто-то же обязательно должен быть из наших при Баре. А вы обоих свободных… Ладно. Туранчокс, действуй.
Туранчокс ушёл.
— Вадим, — сказала Ольга. — Что теперь будет?
— С кем?
— С Колей.
— Я сейчас вынесу его в Зону. Там спрячу. В Зоне всё бывает, в том числе и к лучшему.
— Не надо только мне ебать мозги своей фантастикой! — крикнула она.
— Не до конца голосок-то сорвала, — сказал Фенимор. — Успокойся, Оля. Какая фантастика, ты забыла, кому ты это говоришь? Сиди пока тут, не дёргайся. Пистолет поставь на предохранитель. Не вздумай мне тут самоубиться. Если Матушка захочет и опять Николаича поднимет, что я ему скажу?
— Вадик, Вадик, Вадик, я же врач… Он мёртв, мёртв, мёртв…
— А раньше он был жив, жив, жив, и сквозных дырок ты в нём раньше никогда не видела? Не выносила его к Дроле на базар? Это была не твоя фантастика?
— Это же какой-то ваш идиотский фокус… Пугать скурмачей и конкурентов… Я никогда не верила…
Перед Фенимором мелькнули на секунду растопыренные усики прапорщика Башкало, и чёрная дырка пулемётного зрачка под ними, и сизый, в цвет усикам, дымок вокруг дырки. Или он был черноволосый? Впервые с тех пор вспомнил ублюдка.
— Не шути так, Оля, — посоветовал Фенимор. — В Зоне Мюнхгаузены не живут. И без них нормально. — Кто-то это уже сегодня это говорил… А, Туранчокс про девок из кордебалета. — Считай, ты ничего не сказала, хорошо?
— Хорошо. А что будет с… — Она замялась.
— С чем?
— Со всем этим? — Она обвела вокруг себя пистолетом. — Я ничего такого не знаю, конечно, Коля молчал, но я же чувствую, что…
— Что? Пистолет поверни другой стороной, пожалуйста, я гляну.
Она повернула. Флажок был поднят.
— Что тут твоего не меньше, чем Колиного, — сказала она.
— В любом случае у тебя выездная виза свободная, а денег… Много у тебя денег, Оля. Поедешь домой, ну, в московский дом, а там тебя найдут от нас. Пароли ты знаешь. И весь мир перед тобой. Главное, не трепи языком. Эта ноша на тебе до самой смерти.
— Да, это я знаю… А ты? Ты же тоже с визой.
— Нет у меня никакой…
В коридоре застучали шажки Туранчокса. Фенимор оборвал себя, приложил палец к губам и вышел навстречу, услышав за спиной сладкий щелчок, Ольга включила предохранитель.
Туранчокс нёс свой АКСУ, подсумок с магазинами и связку ключей для Фенимора. Это он был молодец. Они и словом не перекинулись. Туранчокс отдал ключи и ушёл обратно, на пост. Фенимор, потрясая ключами, отправился на артельный склад.
Его готовый к выходу рюкзак, одежда и оружие лежали на кушетке. Он сразу же быстро переоделся, выложив на кушетку часы, остальное, вплоть до плавок, швыряя в угол. Было без двадцати пяти девять, он уже опаздывал, не катастрофически, но опаздывал. И он даже не мог решить, опаздывает он или просто сегодня не выходит. (Контрольный час Весёлой отсидит в Барбосе и вернётся, ничего не случится с ним, не турист уже.) Но если оставаться разгребать права наследования, заново проставлять рамсы по «Двум Трубам» в частности и по всему объёму в целом… Это неделя, а то и две, а то и больше, если кто-нибудь из старост, особенно изначально местных, нашифрует себе каких-то молочных берегов и выступит. Да ходилы-то даже ладно, а вот с учёными и их барыгами, да со скурмачами (вплоть до Блинчука) начинать переговоры — вот тут и двумя неделями не отделаешься.
Ах, Николаич, Николаич, ты так не вовремя, что я даже погоревать не могу, нету времени на это.
Рюкзак он всё-таки пока не стал трогать. Запер артельный снова и побежал в распивочную, по пути сфотографировав боковым зрением, как там Ольга. Ольга оделась, Ольга накрасилась, Ольга сидела рядом с мужем и гладила его волосы. Ольга была молодчина. Петрович выглядел труп трупом, но не живым.
— Что с телефоном? — с ходу спросил Фенимор Туранчокса.
— До Гнедича дозвонился по синему проводу. Гнедич на взводе. Ничего не знал, но взвёлся сразу, и за Меликсом рвёт. Меликс, как он сказал, гуляет в «Чипке». На зелёном проводе Пугачёва играет. Красный провод работает, но им я не стал звонить.
— Пожалуй, правильно.
— Слушай, Вадим, я знаю, что ты весь выходной, аж колотит тебя, и Весёлой на кладбище со вчера… Что ты будешь делать? Ну, в связи.
— А один не справишься? До Красной Армии?
Туранчокс откровенно скривился.
— Стрёмно, если честно.
— Во-первых, спокуха на фейсе, Женя. Есть очень большая вероятность, что старост скурмачи придержат и без нашего звонка. Не знаю, как там Блинчуку, доложили уже или нет, но Дролина контора в курсе нашего события сто пудов.
Туранчокс секунду подумал.
— Тут согласен.
— Вот. Второе. Даже без скурмачей, полагаю, что, скорей всего, ни Дикий, ни Шухарт в подлую не придут, да и других окоротят, хотя бы до выяснения.
— Сохатый.
— Сохатый мог бы, но у него вся головка артели на выходе.
— На выходе?!
— Да, я сам видел час назад, как они удалялись в горизонт.
Туранчокс цыкнул языком.
— Не факт всё это. Слишком красиво.
— Есть такое. И прикомандированных нужно опасаться. Дроля Дролей, но выездные менты поживиться на трупе могут попробовать сдуру.
— Вадим…
— Ты слушай. В любом случае, Николаича нужно волочь в Зону.
Туранчокс открыл рот.
— Ты что, ты надеешься… Опять?!
— Я ни на что не надеюсь. Но первый раз я даже и помыслить не мог, просто тащил труп предъявить командирам. Чтоб не посадили… Зона есть Зона, Женя. Мы просто не просекаем, насколько она больше нам отдаёт, чем забирает.
— Ты… Ты, Вадим, мне это говоришь?!
— Женя, Зона не вчера началась, не завтра кончится. Не она вокруг тебя, а ты вокруг неё. Жди и надейся.
— Да иди ты, Вадик, со своими бреднями! — с раздражением сказал Туранчокс.
Это были не бредни, во всяком случае, не Фениморовы, но это Туранчокса не касалось.