ZONA. Дилогия

— Да погодите же, Толь Толич. Как там вышло, предварительно-то? — спросил Коростылёв, отбивая одновременно два звонка. — Предварительно же есть у вас.

Лазарев не стал спорить.

— В половине второго на заднем дворе бара появилась Яна. Она ползла по земле и тащила за собой труп отца. Задние ворота, из Зоны выползла, понятно?

Коростылёв молчал. Лазарев тоже помолчал.

— Яна так кричала, что разбудила Колю Петровича и его Ольгу. Ольга, впрочем, ещё не легла, как раз из-за этого вора твоего. Они её и нашли. Яна… как бы это сказать… тлела.

— Горела?

— Тлела, как уголёк. Как и предсказывала сама. «Истлею и рассыплюсь». Лазарев явно перекрестился там, в баре. — Теперь понятно, какое тленье она… Эх! Сейчас там просто скелет в кучке пепла. Кости ломаются. А Папаша убит — огнестрел. Несколько пуль в грудь, несколько — в голову. И нет плаща. Яна вытащила его из Зоны — следы хорошо читаются. Там и кровь, и… — Лазарев поискал слова. — И Яна. Трекеры вышли по следу, не знаю, кто. Искать место.

— Ах ты… Понял вас, Толь Толич. А подозреваемый, стало быть, — мой зек?

— Он не подозреваемый, — сказал Лазарев. — Яна его исключительно назвала. Конкретно. И Ольга, и Коля Петрович своими ушами слыхали.

— Да, у него сегодня был тренировочный выход. С конвоем.

— Правильно. — Лазарев закашлялся. — Около часу вора и его конвойных привели в бар военспецы. Чуть больше чем за полчаса до Яны. Кто выводил его в Зону, тебе известно?

— Он вообще сегодня в Зону не должен был идти. Тренировочный рейд по нейтралке. С конвоем. В конвое — трое.

— В общем, понятно, что непонятно. Они были явно из Зоны, судя по состоянию. И военспецы, кто — не знаю ещё, патрульные, встретили их на границе в районе Янгеля, так они сказали Ольге. И вор был в очень плохом состоянии. В истерике. Куда-то вляпался, обгадился, обмочился. Идти сам не мог, военспецы его волокли. Конвойные были чуть лучше. Оля Петрович утверждает, что либо он не косил, либо он Станиславский. Ну, военспецам что. Военспецы оставили их в баре, и сразу же ушли, не присев.

— Пили там? Красные?

— Очень пили. Пока Люда Охрина и Ольга вора обихаживали. Как его звать-то хоть, Олег?

— Толь Толич!

— Тьфу! В общем, красные выжрали по бутылке, пока женщины вора в чувство приводили. Оля и Люда поставили ему укол, порошков каких-то дали, он вроде оклемался, попросил пить, попросил есть. Ольга ушла к себе ложиться спать, а Охрина, она на смене сегодня, пошла за стойку что-то ему собрать съестного… И в половине второго на заднем дворе раздался крик Яны Калитиной. И Яна твёрдо сказала: «Убил папу старый Лисович, папин плащ взял. Пусть отдаст, папу хоронить». Дословно. И умерла. Фамилия вора Лисович, Олег?

Коростылёв не ответил.

— Ладно. Не отвечай, товарищ ты мой подполковник. Что касается плаща — у вора него был какой-то тюк. Так сказала Ольга. Сейчас этого тюка нет. Так что…

— И вора нет, конечно, — сказал Коростылёв. — Я риторически, Толь Толич.

— Всё правильно. Убежал тогда же. Коля сразу в питейную, а его нет как нет. Сидят только эти трое, допивают четвёртую. Они не поняли ничего спьяну. И Охрина не видела, как он сорвался, она же тоже на задний двор выбежала, на крики.

— Эти-то живы?

— Пока да. Николай вот тут рядом со мной. Его благодари. Он вообще молодец. Призывает к спокойствию.

— И никого из ходил не было в баре?

— Понедельник.

— Уф-уф-уф, — сказал Коростылёв, отбивая очередной звонок — с московского телефона. Уже кто-то проинформировал. (Нет худа без добра, будет легко определить, кто на этот раз.) — И дальше?

— И дальше начинается тревога и общий сбор. Калитиных убили, ты что, Олег. Единственных.

— Толь Толич, на воре был радиобраслет, — сказал Коростылёв. — Он его сбил. У нас тревога сработала, поэтому мы и вскинулись. Не нашли его?

— Браслет? Нет. Пока ничего не нашёл. Да разве тут сейчас найдёшь?

Коростылёв покивал.

— Я всё понял, Толь Толич, спасибо вам. Любая помощь, вы знаете.

— Тут я разберусь. В случае чего меня-то мучить не будут, так что… Пожил. Вот за красных я не поручусь, в смысле, значит, мучить — не мучить. Сделаю, что могу, конечно. Но без удовольствия, Олег. Яну жалко так, что аж внутри всё немеет. Обоих жалко. Единственные же были!

— Ходилы пошли по следу Калитиных, вы сказали, а в погоню за вором пошли?

— Да. Все, считай что, кто по следу не пошёл. Так Николай тут со мной рядом, ты услышал?

— Давайте его.

— Алло, — сказал бармен. — Это я. Ну что ж такое, подполковник!

— Николай Николаевич, никакого самосуда. Поссоримся.

— С кем вы поссоритесь? — печально сказал Петрович. — Со всем Беженском? Вы хоть знаете, что весь город сейчас на ногах?

— Никакого самосуда. Военная администрация проведёт расследование гибели Калитиных. Тщательное, Николай Николаевич. Вохровцев вернуть немедленно. Живыми. И если трекеры поймают беглеца, его тоже нужно будет вернуть. И тоже живым. Иначе — по законам карантина. И поссоримся.

В трубке что-то шваркнуло, заговорил Лазарев.

— Он ушёл, Олег, — сказал он. — Что, угрожать пришлось?

— Охо-хо-хо-хо. Знаете, давайте — отбой, Толь Толич, — сказал Коростылёв. — У меня тут информация висит. И подумать надо.

— Отбой, Олег. Глупость это была. Глупо это придумано, с ворами! Греха теперь не оберёшься. На твоей администрации косяк. Отбой.

Повесив трубку, Коростылёв целую драгоценную минуту сидел неподвижно. Потом замигал огонёк второй линии, и тут же в дверь, постучав, заглянула Фирсова. Коростылёв придержал руку, готовую снять трубку.

— Товарищ подполковник, к вам очень Негуляев просится.

— Это он Лисового выводил из?..

— Да. Он с рапортом. Говорит — знал бы…

— Лена, скажи ему, что и рапорт потом, и извинения, а сейчас пусть идёт в поиск. Или в охрану штаба. Если искупит делом — ему же лучше. Там на улице что, — толпа?

Она покусала губу и нервно кивнула. Коростылёв тоже кивнул. Спокойно.

— Всё, Лена, у меня звонок, иди, работай.

Фирсова прикрылась дверью. Щёлкнул без спроса селектор, бело осветив первую клавишу. Линия службы Семёнова. Коростылёв, забыв про висящий звонок, схватил эбонитовую гладкую скользкую трубку и прижал пальцем скользкую клавишу, под которой погас огонёк.

— Тащлквник! — раздался в трубке явно лейтенантский, с юными петухами, мужественный (спокойный) голос. — Лейтенант Губарев, мобильный пост шестьдесят, против двадцать первой который. Разрешите доложить.