ZONA. Дилогия

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1988–1992. РАЗНЫЕ ЛЮДИ

Архив Шугпшуйца, рукопись

Симеон Шугпшуйц

Книга Беды

(Роман о Зоне)

(Орфографические ошибки кое-где мной исправлены, грамматика и синтаксис авторские — С.Ж.)

Зона и я

Пикник на шоссе

Обо мне

Человек в красной рубашке

На Земле многие меня называли графоманом.

Может быть, ведь, если я графоман, то по определению не могу сам отличить, хорошо я пишу литературным русским языком, или пишу плохо. Хотя я издал три книжки в один год, большим тиражом, посещал конвенты фантастов. Многим нравилось моё творчество. (Так в тексте — С.Ж.) В первой книге я рассматривал возможность контакта между цивилизациями Земли и планетой разумных машин. Вторая мне нравится больше, она сказочная, про злых волшебников, задолго до Гарри Поттера я написал. А сюжет третьей у меня даже потом украл один из очень известных сейчас фантастов, любимчиков Бориса Стругацкого. Я описывал строительство на одной планете, где разбился когда-то огромный земной звездолёт с колонистами, строили башню для связи с Землёй. Плевать! Возможно я и графоман — на Земле. Зато я на деревне первый парень, лучший в Зоне писатель.

Больше никого нет.

Здесь, у нас, в КЗАИ, писать не принято.

Но я себя зарекомендовал хорошо за эти десять лет, ко мне привыкли и разговаривают со мной, знают, что пишу я для будущего и имён не называю. Неправильно написал, исправить. Я имена все называю, но для будущего. А сейчас хоть режь меня, не выдам ничего современникам, хоть землянам, хоть здесь. Это ведь очень красиво — тайный архив, ящики с бумагами, карты и треки, гитики. Если уж из меня трекер, как из Петровича скрипач, то весь неизвестный мир Зоны, насколько его смогли узнать за пятнадцать лет, и насколько ещё узнают, и сколько я ещё проживу, чтобы записывать всё, я сохраню для потомков, чтобы они знали, как оно всё было. По правде. Это понимают даже земляне-скурмачи, например покойный Коростылёв или живой Любимов. Слишком много пафоса, исправить, хотя это и правда. И комендант Блинчук, генерал, меня знает, и многие другие. Но я не только тайный архивист, я выступаю и в центральной прессе, чтобы помогать городу, и в интернете я веду блог.

Аккуратно, конечно. Мы, беженские инопланетяне, очень серьёзно относимся к болтунам, хотя на земные дела нам, в общем и целом плевать, но выносить из избы что сор, что золото мы никому не позволим. В инопланетяне очень трудно попасть, а вылететь — это в два счёта. Пришлых, как я, «магацитлов», туристов или альпинистов ещё могут просто выставить за внешний периметр, из жалости и верно понимаемого гуманизма, а вот своего, инопланетянина, кому в Предзонье жить до гроба, могут и закопать по газон.

Закопать, и забыть где. Добрый путь. Спасибо, благодарю.

Да и бойкот, бан по-современному, штука нерадостная. Страшное наказание в Предзонье, живущем по своим законам. Так что я очень осторожен, когда даю интервью на Землю, когда пишу в общедоступный блог, когда выступаю с публикациями свойства социально значительного. Мои публикации нередко вызывали резонанс и помогали даже отдельным людям. Например, когда я помог воссоединиться семье Карамолиных в прошлом году. А ведь эта история могла кончиться чудовищно даже по российским меркам. Опасность подстерегает и со стороны надзирающих органов. Главная, надо сказать.

О своём радио, радио «Зона», я расскажу отдельно. Сейчас оно, моё радио, опять запрещено, но где наша не пропадала? Только в Зоне наша и не пропадала.

Как у нас, бедованов, говорят.

Я долго думал, о чём начать. (Так в тексте — С.Ж.) Я сел у себя в кабинете и вспомнил всю свою жизнь в Предзонье, с 1996 года по сей день. Сколько всего поразительных историй, встреч и рассказов. У меня больше четырёхсот аудиокассет с рассказами, куча фотографий и видеоплёнок, у меня даже целый чемодан подлинных оконных стёкол. У меня там даже Старая Фаланга из гаражного кооператива «Ахтуба» есть на одном стекле, этот снимок сделал сам Григорий Платонихин в 1998 году. И через несколько дней погиб, но я об этом ещё напишу когда-нибудь. Кстати, не забыть бы, что у меня с ним встреча в следующий вторник.

И вот что я вспомнил и с чего я начну. Когда меня впервые назвали «человеком в красной рубашке». Когда впервые при мне собрались многие из самых уважаемых инопланетян Предзонья. Это было зимой 2001 года, через два месяца, как я запустил первый ретранслятор «Зоны». Потребовалось и это, и четыре года в Предзонье до этого, чтобы меня пригласили на день ангела Ольги Петрович, супруги Николая Николаевича, Бармена нашего, в ту пору — мэра Беженска и мэра всего ЗАТО КЗАИ «Беженск», первого нашего мэра. Я позже отдельно опишу историю его избрания.

Ошибкой было бы думать, что я был приглашён на некоторый официальный приём по принципу тех, какие любят чиновники и вельможи на Земле. В том-то всё и дело, что нет. День Ангела Ольги Петрович это всегда приватная (частная) вечеринка, как принято говорить в плохих фильмах полицейским, пытающихся прорваться в ночные гангстерские клубы. (Так всё в тексте — С.Ж.)

Сейчас он празднуется (видимо, День Ангела — С.Ж.), естественно, в «Двух Трубах», а тогда, что я и описываю (так в тексте, в тексте так. — С.Ж.), он праздновался в мэрии, построенной специально для удобства работы мэром Николая Николаевича Петровича. Строили его артели Жеки-Туранчокса и Сантёра Кентуса. Приличное, только что построенное трёхэтажное административное здание с двумя фасадами, только что длинное в глубину. Один фасад выходил в Предзонье, другой, естественно, на «нейтралку». От «Двух Труб» добираться до работы ему было десять минут пешком по хорошей такой дорожке, проложенный от территории капустинской котельной, где бар и располагается в большом бывшем складе запчастей. Так что половина новой мэрской берлоги Петровича была, грубо говоря, в Зоне, а половина, мягко выражаясь, — вне её. И конкретно банкетный зал мэрии, где и царило 22 января 2001 года веселье, граница между Предзоньем и «нейтралкой» делила ровно пополам.