Страница 36 из 100
Мавр и Гриня прошли Кирова почти всю по проезжей части, один раз лишь — на траверсе второй сторожевой вышки — свернули на газон к забору, что-то незначительное обойдя. Поравнялись с Набисом. И остановились, так, что Платонихин был Набису за косой бетонной плитой ещё виден, а Мавр уже нет. Соскочил с прицела. В осенней тишине пустого города за двадцать метров Набис услышал, не разобрав слов, как Мавр что-то тихо приказал Грине, и увидел Гринино ответное согласное пожатие плечами и подтверждающий кивок. Опять показался Мавр, что-то прячущий в рюкзак на животе. Предохранитель снят, ход спуска выбран. Но Набис не выстрелил.
Мавр и Гриня сошли с проезжей части на газон, перешли газон, Гриня вытащил из своего рюкзака свёрнутую простыню, бросил её на тротуар, тщательно вытер ноги, вытер ноги и Мавр, и Гриня поднял и перебросил тряпку за забор, через порванную колючку. Мавр мотнул головой, командуя ход вперёд, и они разом вошли в мёртвую от Набиса зону. На несколько миллиметров сдвинувшись, Набис успел заметить, что они не на бульвар Космонавтов они двинулись, а сразу же свернули за угол забора налево, на тротуар.
Но там ведь, кроме непроходимого «Сквозняка» только «трамплин» в одиннадцатом «подъёме переворотом», «трамплин», выбрасывающий на убийственную верхнюю часть Толбухина!
Вот почему я не выстрелил, понял Набис.
Он отпустил спуск, затворил предохранитель и вскочил, грюкнув стволом по бетону, и даже не выругался из-за этого. У него всё мешалось в голове. Если Мавр провесил невесомость Толбухина!.. Это госпиталь, пацаны. Это сокровищница. Это Индиана Джонс и храм судьбы, так его и эдак. Фенимор просто удавится. Да и кто бы не удавился? Сам Петрович бы удавился, Гена-Гений бы удавился. Но как же Мавр там страхуется? На чём? Не к чему же привязаться, там же невесомость на весь квартал! Я должен это увидеть, сказал Набис.
Быстро решаем. Быстро. Да что тут решать?! Нечего решать. Он длинным шагом пробежал палисадник и автостоянку к дороге, пересёк ещё тёплую Кирова и осторожно выглянул из-за забора.
Как он ни спешил, но они были уже примерно у южного угла, в ста пятидесяти метрах, переходили перекрёсток. Слева от них начинался двадцатый квартал: сквер с Р-1 на постаменте и музеем ГКЦП в глубине сквера. Ещё метров пятьдесят по курсу, и — «Сквозняк», плавно проваливающийся в «Заячью губу». Злая, непроходимая гитика. Тупик, если бампером не открыть. Разумеется, Мавр туда не целил. Ровно напротив ракеты, на перекрёстке 9-го мая и Ватутина, выпираясь дальним концом на бульвар аж до центральной аллеи, висела невысоко невидимая воздушная труба «подъёма переворотом». Два человеческих роста, примерно шагов десять длинной, а в конце этой трубы — «трамплин» с нестандартно узким горлом, высоким порогом. Сюда-то, к этой системе, в общем, самой по себе неопасной, Мавр с Гриней и торили.
Да, Мавр провесил госпиталь через одиннадцатый «подъём» по Толбухина…