Регистрация

— Я такое... Такое видел там... Ну... На нуле и... И вообще. Я мало был, но такое... И делали мы. Тоже. Я не хотел, Ульян. Я не хотел... — он издал странный звук.

— Саш, брось. Саш, не надо.

— Нет, надо. Я хочу, хочу сказать. Мы там делали... Я... Это плохо. Мы там знаешь, что... Болит сильно... Больно.

— Ульяна снова твердо взяла его за руку.

— Не надо. Мне не важно, что ты там делал. Ты все правильно там делал. Там война, и там все так делают. Это приказ. Ты выполнял, и все тут. Точка.

— Я эти сны... Вижу все время... Я думал, это сны просто... — залепетал Саша. — Я вот это хотел... Рассказать тебе. А то снится и снится... Может, думал, если рассказать, оно полегче как-то... Ну, знаешь... Камень с души, типа...

— Саша! — остановила она его. — Это сны.

— Это сны, а то не сны... Ульяш... Ты где?

— Саш, ты бредишь просто. Саш... Все хорошо. Давай, я доктора позову, ладно?

Саша доктора испугался. Глаза у него блуждали, искали как будто тут в палате какую-то другую Ульяну, знакомую, которая его бы до конца дослушала.

— Нет, я еще не успел... Я тебе, тебе хочу. Мы их... Мы с ними там, знаешь, что? Что делали...

— Какая разница? Там враги! Ты с ними то, что с врагами! Чтобы они сюда не пришли, к нам! Да они вообще не люди, Саш! Забей! Делал и делал! Ради нас делал!

— Ты же беременная, да? У нас будет маленький... Я хочу, чтобы он знал, понимаешь... Что это такое, что это такое... Если я умру. Голова... Лопнет...

Он зажмурил глаза, потом снова открыл, но они у него закатывались под лоб. Он расцепил пальцы, выпустил Ульяну, она его подхватила обратно, попыталась удержать, но он выскальзывал, он уплывал от нее на своей больничной каталке в море.

— Да. У нас будет, будет маленький. Ты не умрешь у меня, это раз, окей? А если... Ну, когда-то там... То он будет знать, что у него отец герой. Что отец у него был настоящим героем. Что Родину защищал. До последнего. И все. И точка. Понятно? Ясно?

Саша не ответил уже, слова ему больше не давались, только мычать еще мог. Ульяна подергала его, он только громче замычал, потом задрожал. Она поняла, что плохое что-то творится, крикнула врачей, те добежали от курилки, матюгнулись и покатили Сашу, не прощаясь, к лифту. Ульяна по коридору еще за ними успевала, заставляла себя на Сашу смотреть, а в лифт она уже не влезла. Дверцы сошлись и стукнули, в шахте завыло. Она осталась на лестничной клетке. Там еще стояли Серый и Леший. Серый отвернулся, Леший стрельнул у нее сигу.

Ульяна постояла с ними чуть-чуть, потом поняла, что больше ей тут делать нечего. Стала спускаться по лестнице вниз. Ее качало и тошнило ужасно, но почему-то казалось, что вырвать нельзя, надо это все в себе удержать.

— Вот те и хуй Шредингера, — прогундел сверху голос, как у детской дудочки.

До Саши они дозвонились, когда поезд уже к вокзалу подъезжал.

У Саши был такой голос свистящий, как у соседа Татьяниного в детстве. У него рак горла был, ему в шее дырку сделали, и он через эту дырку курил и присвистывал. И когда говорил, воздух в эту дырку уходил, и вся сила голоса вместе с ним, затыкать приходилось. Долго тот сосед не прокурил. Услышала она Сашин свист и засмущалась: что-то знакомое. Узнала и обратно забыла.

Потому что головой думала только об Ульяне: чтобы она сдохла.

— Таня... Тань. Ну как, действует?

Хорошо, дополз все-таки состав до вокзала, открыли вагонные двери, и какой-никакой воздух зашел в вагон. Воздух ей больше капотена помог. Не так хоть кружиться стало. Она поднялась осторожно на ноги. Ноги вроде несли.

Проводница еще раз уточнила, не надо ли скорую вызвать, но Татьяна твердо ей сказала, что обойдется. Виталя взял ее под локоть, и они потихоньку пошли по перрону. Потом устала, прислонилась к колонне и снова потребовала от Витали набрать Сашиному соседу. Тот ответил, рассказал, что все уже состоялось, ничего-то уже не попишешь.

Виталя посмотрел на нее жалостливо, но Татьяна от этого его взгляда только рассвирепела. Не надо было тут никого жалеть, надо было дальше драться.

— Дак куда хоть, Тань?

— Туда. В больницу. Сашку повидать надо. И навестить, и мозги ему хоть вправить. И с ней, с ней поговорить хочу. Трубки она мне бросать еще будет... Поглядим еще.

Спустились в метро. Огляделись, разобрались кой-как. Поехали. Поезд помчался по туннелю, присвистывая.