Сияя синим светом

Внешняя картинка прекрасна, только за ней тысяча скандалов и истерик. Цзю Ваньлуань не хотела заниматься бедными, грязными, болеющими всеми болезнями людьми, пока не вкусила плоды трудов, которых наместник Цзю добился только угрозами отобрать все деньги, украшения, запереть дочь до замужества в доме без возможности покидать свою комнату. И он бы выполнил свою угрозу. А теперь Цзю Ваньлуань считала себя выше других, ведь среди всех невест только у неё репутация девушки с добрым сердцем, проверенным поступками.

Фэнь Сяо мягко кивнула и вернулась к чарке с отваром.

Растерянность отразилось на лице Цзю Ваньлуань. Уж точно не сухой реакции она ожидала. Вон даже за соседним столом раздавались переживания после озвучивания имени.

— Барышня Лань, — вспомнила Цзао Бэйэр о Лань И, которая мысленно смеялась. — Ты же из Нуаньлана?

Со скрытой неохотой Лань И кивнула, сделав глоток отвара.

— Первая барышня Лань, — растягивая, проговорила Цзю Ваньлуань. — Что-то я не припомню ничего о тебе.

Ещё бы такая фигура, как вторая добродетельная дочь намемтника Цзю знала, о старшей сестре Лань И, Лань Юэ.

— Первая дочь семьи Лань, — задумчиво произнесла Цзао Бэйэр. — Я тоже не знаю о тебе. Как тебя зовут?

Лань И поставила чарку, набрала воздуха.

— Первая дочь семьи Лань давно замужем, — раздался за спиной стальной голос невесты, она не скрывала раздражения. — Кого только пристыдить пытались? Свою недальновидность показали.

Цзю Ваньлуань обернулась.

— А, это барышня Мэн.

Лань И чуть не подпрыгнула от радости. С трудом удержала себя, только коротко обернулась и с нескрываемым восхищением посмотрела на Мэн Шии — ту, что всегда при любых обстоятельствах держалась статно, а в кругу близких раскрывалась как тёплый, дружелюбный человек. Она не терпела унижение, несправедливость.

— А это барышня Цзю, — подметила очевидное Мэн Шии.

— Разве тебя не должны были выдать замуж ещё до прошлого года? — Цзю Ваньлуань прикрыла рот рукавом.

— Разве добрые, сострадательные девушки не первыми замуж выходят?

Лань И прикусила губу, пряча рвущуюся наружу улыбку. Сражаться в лоб с Мэн Шии сложно, выиграть практически невозможно.

— Не пойми меня неправильно, Мэн Шии, — Цзю Ваньлуань опустила руку. — Тебе же уже за двадцать. В твоём возрасте девушка давно замужем, хозяйство ведёт, детей мужу дарит.

Мэн Шии скривилась, словно на язык неприятное попало.

— Разве у нас большая разница в возрасте?

— Мне нынче семнадцать исполнилось, — с гордостью проговорила Цзю Ваньлуань.

— И не замужем, — ткнула еë же словами Мэн Шии. Ей не больше двадцати, но вполне возможно, что она самая старшая среди невест.

Лань И подумалось, что стать другом Мэн Шии — одна из задач в её небольшом списке дел.

— Любящие родители не отдают свою дочь за первого встречного, — Цзю Ваньлуань до последнего держала маску, за которой кривилась в обиде и злости истинная сущность.

— С чего ты решила, что только у тебя любящие родители?

— Так, как твоё имя, барышня Лань? — Цзао Бэйэр поспешно вернула разговор к изначальной точке. — Или лучше обращаться к тебе как барышня Лань?

— Лань И.

Всё равно будут называть либо барышней Лань, либо сестрицей Лань. По имени они называть друг друга не будут.

— «И» как «необходимое»? — скрыла смешок в рукаве Цзю Ваньлуань. — Как интересно.(Примечание: 宜 — yí — необходимое, полагающееся; то, что нужно(следует) и др.)

Ничуть не растерявшись и не обидевшись, Лань И поправила:

— Радость.

— Какой позор, — осуждающе прошептала Мэн Шии и громче проговорила: — Время учителя Хуан ушло в никуда.

Розовый румянец в миг покрыл щеки Цзю Ваньлуань. Она сжала кулаки и с трудом сдерживала себя от неправильных слов для добродетельной девушки.

— Так это ты обладатель бесценной жемчужины? — ахнула Цзао Бэйэр.

— Какой жемчужиной? — послышалось за спиной.

Подошли к не самой приятной теме. Лань И не любила разговоры о состоянии семей, о политических ходах, выгоде. Не для её ума эти разговоры, не её время тратить на подобной.

— Розовая жемчужина с голубым отливом и золотыми крапинками, — с горящими глазами восторженно поведала Цзао Бэйэр. — Такой даже у императорских семей нет.

— Откуда она у барышни Лань?

Историю появления драгоценности, явно, люди со стороны знали лучше обладательницы.

— В тот день стояла плохая погода, господин Лань лично доставлял важный товар в соседнее государство, — Цзао Бэйэр заговорщически понизила голос. — Даже ужасная погода его не останавливала, потому что приказ самого Его Величества важнее собственной жизни.

Лань И задумчиво нахмурилась на мгновение. Она не припоминала ни о каком важном приказе Императора, за который отец готов был пожертвовать своей и чужими жизнями.

— Вокруг бескрайнее море, — продолжала Цзао Бэйэр, — сильнейший ледяной ветер, волны сбивали с верного пути корабль, как дощечку, из стороны в сторону. В одно из нашествий беспощадных волн вместе с водой на корабль выбросило нечто похожее на обычный камень или старый каралл. Никто не обратил внимания. Куда этот кусок бросили, никто не вспомнит. Когда господин Лань вернулся, слуги разбрали вещи, и именно этот камень попал в руки его дочери, которая им играла. Во время игры камень ударился, треснул и осыпался в руках дочери семьи Лань. Именно тогда на свет показалась самая удивительная, самая красивая жемчужина.

Смотря перед собой, Лань И думала о том, что в жизни такого бреда не слышала. Кто его придумал?

— Разве жемчужина не должна была перейти в императорскую семью? — Цзю Ваньлуань перевела взгляд с Цзао Бэйэр на Лань И. — Раз жемчужина появилась благодаря приказу Его Величества, то она должна перейти в императорскую семью.

Никто не должен, Император даже не заинтересован в этой красивой вещице.

— Это.. — замялась Цзао Бэйэр. Ей-то откуда знать часть истории, которая с правдой расходилась с первых слов.

— Барышня Лань, Его Величество проявил щедрость и разрешил оставить такую редкую драгоценность тебе? — улыбнулась Цзю Ваньлуань. В её голосе притаилась усмешка, готовность за каждое слово вить нитки, дабы запутать и опозорить.

Втянув воздух, Лань И повернулась к Цзю Ваньлуань.

— Более, — спокойно проговорила она. — Его Величество не потратил ни секунды своего бесценного времени на такую незначительную вещь.

Уголок губ Цзю Ваньлуань дрогнул.