Страница 74 из 102
33 — Едино
— Барышня Лань? — изогнул брови Хо Гуанмин. — Я с ней не знаком. Видел ли я её? Когда? Я всё своё время провожу в долине Чистого времени в своей мастерской.
— Недавно ты попортил холмы у старой темницы, не заметил ничего странного? — госпожа Сигэ спокойным голосом задавала вопросы.
— Заметил, — честно признался Хо Гуанмин на радость Гао Чунцзину. — Слишком много людей главы клана Цзин ошивалось рядом. И он сам там был.
Недолгой радость оказалась. Улыбка в миг исчезла с лица Чун Цзина.
— Гао Чунцзин был в старой темнице? — госпожа Сигэ перевела взгляд на главу ветви Цзин.
— Так сказали его люди, — пожал плечами Хо Гуанмин. — Я услышал их разговор, когда они проходили рядом.
— Он знал, что рядом люди, и всё равно испытывал оружие, — Чун Цзин обратился к старейшинам, желая перевести внимание с себя. — Разве за это не следует его наказать?
— Уже, — старейшина Хо кивнул Хо Гуанмину, разрешая продолжать.
— Что говорить ещё?
Госпожа Сигэ спросила напрямую:
— В тот день ты видел барышню Лань?
— Ни раньше, ни в тот день, ни после я не видел барышню Лань, — невозмутимо произнёс Хо Гуанмин. — У меня нет столько наглости.
— То есть? — старейшина Му приподнял брови.
— Я про то, что барышня Лань лечится в ветви Шуй, и никто не смеет заходить на территорию..
— Следующий, — не выдержал Чун Цзин.
Вторым стал Му Чэн, второй из младших преемников (самый младший — Хо Гуанмин), коренастый, среднего роста, с простым взглядом, в котором заметить ложь очень легко.
— Видел ли барышню Лань? — на этот раз вопрос задал Чун Цзин.
Му Чэн посмотрел на Гао Синлуна, на госпожу Сигэ и дал ответ старейшинам:
— Барышню Лань я не видел.
— Разве? — ответ не удовлетворил Чун Цзина.
Му Чэн посмотрел на него.
— По правилам я не имею права заходить в дом, где лечится незамужняя девушка. Это не уважение и оскорбление.
Чун Цзин скривил губы в подобие улыбки.
— Старейшина Му может гордиться тобой.
— Даже не видел барышню Лань в день, когда Хо Гуанмин испытывал оружие? — госпожа Сигэ смотрела на него с поддержкой и мягкостью.
Твёрдым голос Му Чэна прозвучал без долгой заминки:
— Не видел.
Третьим стал Ту Линьцзы, утончённый юноша с глазами феникса* и тонкими с мягкими изгибами губами.
— Я не смею оскорблять девушку, — он хмуро глянул на Чун Цзина, от которого и звучал вопрос про барышню Лань.
— Какие все воспитанные, старейшины вами гордятся, — Чун Цзин посмотрел в сторону трёх приемников старейшин, которые заняли место после детей ветвей клана и невест.
Четвёртый, самый старший и высокий из преемников старейшин, Цзинь Хуан в открытую высмеял Чун Цзина.
— Конечно, видел. В день, когда одна из невест повесилась, я присутствовал вместе со своим стариком на разговоре Юй Цзе и барышни Лань. Там так же были глава клана и все они, — он указал на Син Луна, Вэнь Цзяня и Шан И. — Встречи лицом к лицу не было, но в тот день я видел её портрет и мельком — в щель. Кстати, портрет. Лань И я видел ещё до её входа в клан. Мне как бы тоже невесту присматривали.
Вопрос про день взрыва, совершенный благодаря Хо Гуанмину, вызвал у Цзинь Хуана усмешку:
— Этот мальчишка никого не покалечил, и на том спасибо. А барышню Лань в последний раз видел в день смерти невесты. Больше не выпадало случая.
Последним стал Шуй Фэн. Он только перешагнул порог зала, как Чун Цзин внимательно его осмотрел и произнёс:
— Господин Шуй сейчас нам всё поведает.
Шуй Фэн поприветствовал старейшин, главу клана и госпожу Сигэ.
— Где Лань И? — сходу спросил Чун Цзин, на что старейшина Цзинь сжал сильнее кулаки и закатил глаза.
— На данный момент? — Шуй Фэн посмотрел на главу ветви Цзин, сохраняя спокойный вид.
— Ты же честный, не должен покрывать врага, — сощурился Чун Цзин. — Зачем тебе помогать врагу? Не покрывай.
— Как чувствует себя барышня Лань? — подал впервые голос Син Лун.
Шуй Фэн склонил голову и ответил:
— Болезнь серьёзная. Старая и новая болезни сильно ослабили тело. Барышня Лань только вчерашним вечером смогла самостоятельно принять лекарство.
— Очень плохо? — обеспокоенно нахмурилась госпожа Сигэ.
— Барышня Лань слаба, — не скрыл Шуй Фэн.
— Ей всё равно придётся явиться сегодня в главный зал и дать ответы, — вздохнул Чун Цзин без капли сожаления или сочувствия.
— У барышни Лань может не хватить сил встать.
— Значит, мы к ней придём, — не видел ничего невозможного Чун Цзин. — Нет, её притащат сюда.
— Не тебе решать, — осадила его госпожа Сигэ.
Не обратив на неё внимания, Чун Цзин вышел вперёд.
— Ты занимаешься лечением барышни Лань, — он медленно обошёл Шуй Фэна. — Почему? Разве ты не должен обходить её стороной? Она же женщина, как же уважение? В клане полно женщин-лекарей, почему не обратиться к ним?
— Лечение барышни Лань поручено мне, — произнёс старейшина Шуй. — Шуй Фэн — мой преемник, он должен учиться. К тому же глава клана, госпожа Сигэ, другие старейшины дали согласие на это. Гао Вэньцзянь не против.
Чун Цзин с удивлением посмотрел на Гао Вэньцзяня.
— Вот как? Ты дал добро, чтобы посторонний мужчина касался твоей женщины? Как дальновидно с твоей стороны, — усмехнулся он. — Прикрыться решил так. Правильно, ни один настоящий мужчина не позволит другому мужчине прикасаться к своей женщине. Разве так Вэнь Цзянь не показал, что он не рассматривает барышню Лань своей невестой?
— Что за чушь ты несёшь? — не вытерпел Шан И.
— В первую очередь Шуй Фэн — лекарь, — тоже заговорил Цзин Ян.
Слова Гао Вэньцзяня прозвучали точно безжалостному, быстрому клинку:
— Жизнь важнее.
— Прикосновение к запястью для проверки пульса уже считается чем-то интимным, — выплюнул ошеломлённый старейшина Цзинь. — Совсем умом тронулся. Сам ведёт развратный образ жизни и в других его видит, стыд.
Шуй Фэн сложил руки, вытянул их перед собой и наклонился.
— Ни одной непристойной мысли у меня не возникало о барышне Лань. О её жизни и здоровье — все мысли.
— Никто не обвиняет тебя в непристойности, — махнула рукой госпожа Сигэ, разрешая Шуй Фэну выпрямиться. — Ты не сделал ничего постыдного.
— И всё равно это странно, — качнул головой Чун Цзин, медленно направившись к своему месту. — Раз мы всех выслушали, каждому дали слово, разве не пора задать вопросы нашей главной тайне? Позовём барышню Лань и покончим со всем раз и навсегда.