На краю звездопада

Потом мы пили кофе, втроём. Кофе сварил доктор Элмер. Я не посмела ослушаться. Хотя больше всего на свете мне хотелось сейчас упасть в постель, сунуть голову под подушку и решить, что меня больше нет.

– Вообще говоря, – сказал Дженкинс, – вам, Саернтик, вовсе не обязательно вовлекаться во всё это. Да, одна очень сложная девочка почему-то доверилась вам, чужаку, да ещё и не человеку, но вас это ни к чему не обязывает абсолютно.

– Хотите выставить меня с планеты? – понимающе усмехнулся Сае.

Он поставил локти на стол, сцепил пальцы и положил на них подбородок. Какой человеческий жест, однако! Во мне шевельнулось слабое желание его нарисовать. Прямо сейчас. Получилось бы хорошо… наверное…

– Молчи, Дес, – строго велел мне доктор Элмер. – Кто-то недавно рассуждал о присвоении… а теперь вроде как готов поступиться собственными же словами.

Я проглотила возмущение, живо вспомнив недавний разговор про любовь. Проклятье, а ведь со стороны выглядело именно так!

– Выставлять вас с планеты никто не будет, Саернтик. Но если вы решите… улететь сами, препятствовать вам мы не станем. В конце концов, это не ваша жизнь и не ваша беда, вы здесь случайно.

– Я останусь, – немедленно заявил Сае, ни на мгновение не задумавшись.

О, как я была благодарна ему за такое стремительное решение!

– В таком случае – опять же, вы не обязаны, – не согласитесь ли вы на время стать моим помощником? С оформлением на временную должность младшего медицинского сотрудника по всем правилам.

– Без телепатии, – непримиримо заявил Сае.

– Без неё, – заверил Дженкинс. – Но если вы всё-таки откажетесь, тогда вам придётся покинуть дом Снежиных. Вы уже здоровы, не являетесь распространителем заразы, можете жить, где угодно…

– Я останусь. Или уйду. Но только если этого захочет сама Дес. Всё, что вы пожелаете, Десима. Как пожелаете.

Прямое обращение застало меня врасплох.

– Я не хочу цеплять к вашим крыльям гранитные камни, Сае, – начала было я.

– Это не камни, – отмахнулся он.

– Тебе ведь надоело дрожать, не так ли, Дес? – вернул доктор Элмер слова Сае, сказанные на той площадке, будь она неладна.

– Знаете, дядя Эл, – задумчиво выговорила я, – наверное, да. Надоело. А… те парни… никто не умер?

И замерла, ожидая ответа. Вот мне сейчас скажут, что я убила. Да, не осознавая себя, со страху, но убила же. Как потом с этим жить?

– Нет. Никто из них не умер, Десима.

Вот когда отлегло от сердца! Серьёзно, даже легче стало дышать.

– Я хочу… хочу научиться, – сказала я. – Хочу перестать… бояться… и калечить людей. Но… что скажет моя мама? Она ведь скоро вернётся…

Сае чуть усмехнулся, и я вспомнила, как он назвал маму «страшной женщиной». И добавил, что он с ней не ссорился… Не поладят они, обречённо поняла я. Мама не потерпит. А сам Сае… Я вспомнила, как он укрыл меня крылом, и готов был ввязаться в драку без рассуждений. С пирокинетиком, а они же все военнообязанные и драться их с детства учат. И меня учили, только с меня толку никакого не вышло, оно и понятно, почему.

Доктор Дженкинс свёл кончики пальцев. Думал, говорить или не говорить… Я видела.

– Что-то случилось? – острый укол тревоги за маму едва не подбросил меня на месте. – Что-то случилось с моей мамой?!

У мамы такая профессия, что случиться может, что угодно. Я никогда об этом не задумывалась, а стоило бы. Может, теперь не холодели бы так вспотевшие со страху ладони.

– Ничего не случилось, – мягко выговорил Дженкинс. – Просто она… как бы сказать. Получила очень выгодный контракт, от которого не смогла отказаться. Полагаю, капитан Мора Снежина вернётся домой позже. Возможно, к середине зимы, на Снежные Горки.

– Она не присылала мне письма… – растерянно выговорила я, проверив почту на личном терминале.

– Пришлёт ещё, не волнуйся, – уверенно сказал Дженкинс. –

– Вообще-то у нас за такое бьют обувью, – неодобрительно высказался Сае. – С ноги и из воздуха!

– А у нас, – медленно выговорил доктор, – говорят иногда: вам шлем с функцией дополненной реальности или всё-таки в реальности ехать? Саернтик, ещё раз: вы можете отказаться. Вы – гость, проблемы Десимы – не ваши проблемы. И с Морой не встретитесь, уж мы позаботимся об этом.

– Умеете вы мотивировать, – сухо ответил Сае. – Но я уже сказал, что остаюсь. Сколько ещё раз мне повторить то же самое, чтобы вы перестали переводить попусту моё и ваше время?

Я молчала. Не то, чтобы я потеряла нить разговора, но… Я, кажется, поняла, о чём говорил Сае: мама получила новый контракт, но о моих проблемах ей не сообщили, дождались, когда она контракт завизирует. А теперь она не может нарушить свои обязательства без серьёзных последствий. И когда до неё дойдёт, что в доме что-то не так, вернуться она не сможет, во всяком случае, быстро. Что-то подсказывало мне, что новый контракт уведёт маму ещё дальше от аркадийской локали, чем нынешний.

Проход сквозь гейт пересадочной станции мгновенен, но манёвры в пространстве требуют времени. К Аркадии невозможно выйти напрямую из дальнего космоса, только через пояс дальних пересадочных станций, на периферии нашей планетарной системы. И воспользоваться прибывшему извне кораблю внутренней системой пересадок тоже нельзя: добро пожаловать на пассажирские рейсы… Всё это время. Дни. Недели.

Доктор Дженкинс опасается конфликта с моей мамой. Мне самой становится нехорошо, стоит только представить себе, как она смотрит на меня – осуждающе и с укором. Но она ведь порадуется за меня, когда увидит, что я умею держать себя в руках и никого больше не боюсь? Мама меня любит, вне всяких сомнений. Она, конечно, обрадуется…

– Дес, – сказал доктор Дженкинс, касаясь кончиками пальцев моей руки. – Теперь тебе нужно вспомнить всё, что произошло только что. Это важно. Это поможет… – он запнулся, но тут же продолжил, – поможет тебе самой в том числе.

– Хотите прочитать моё сознание? – напряглась я.

– Только то, что ты сама пожелаешь показать. Мы понимаем, тебе нелегко. Но всё же придётся пережить немного неудобства. Ради твоего же блага, поверь.

Поверь. Элмер Дженкинс, – дядя Эл, чёрт возьми! – никогда меня не обманывал, но на первом ранге твоя голова тебе уже не особо принадлежит, а к тем, другим у меня доверия особого не было никогда. Хотя они тоже не причинили мне никакого вреда, если вдуматься… А ведь могли, наверное.