Страница 11 из 112
ГЛАВА 4
– Что с вами, Дес? – тревожно спросил Сае, заглядывая мне в лицо. – Вам плохо? Может быть, вызвать врача?
– Н-нет, – заикаясь, ответила я. – Не надо врача… Всё в порядке…
Он заботился обо мне! Он искренне испугался за меня, решил, что я утонула, полетел, спас… вытащил на берег, а теперь заботился обо мне.
Дорогого стоит, знаете ли.
– А вы? – спросила я у него, меня всё ещё трясло. – Как себя чувствуете вы?
Что-то с ним было не так, а что именно, я не могла понять. Я чувствовала неладное обострившимся паранормальным восприятием, но на сознание оно не выходило никак.
– Неплохо, – отозвался на мой вопрос Сае, но при этом не пошевелился.
Сидел мокрым воронёнком, уморительное, и вместе с тем очень тревожное зрелище.
И наконец-то вломилось в разум, что на самом деле ему плохо, очень плохо, но Сае скорее умрёт, чем признается в этом. Я коснулась его руки, уже зная, что получу. И точно, ладонь обдало влажным жаром.
Да он попросту болен! У него температура! Перемёрз на ветру. Зачем, зачем я вылезла с этой проклятой доской в море! Сае же нырял за мной! В холодную воду. Он же не знал, что для меня такая вода несмертельна вовсе! Паранорму пирокинеза создавали на Старой Терре, под условия ледяного века, именно с той целью, чтобы Человечество могло пережить надвигающуюся долгую зиму. Я даже зимой купаться могу. И купаюсь! Самая прекрасная вода у нас на Аркадии именно зимняя, с битым льдом…
Но Сае об этом не знал.
Нырнул, не рассуждая. Бросился спасать – не рассуждая! С высокой температурой, огосподи. Может, у него там воспаление лёгких. Запущенное. Может, ещё что-нибудь.
Паника поджигала мысли быстрее, чем они обретали форму.
– Ну-ка, пойдёмте со мной! Пойдёмте в дом!
Сае неожиданно оказался тяжёлым, как поглотивший стократную перегрузку гравикомпенсатор. Каждый шаг давался ему огромным трудом. Да как он вообще из воды вылетел! Да ещё со мной в руках.
Дальше веранды пройти не удалось. Я уложила Сае на длинную лавку, которая шла вдоль бортика, он уже не очень-то соображал, где он и что происходит, но при этом верил мне… доверял… несмотря на жар, в его руках жила страшная сила, я чувствовала. Стиснет мне запястье в беспамятстве – прощай, косточки. Но он всё же себя ещё контролировал.
Что же делать, что же мне делать, а если Сае умрёт, и всё из-за меня… Надо… что надо… что надо сделать, что…
И я вдруг вспомнила о докторе Дженкинсе. Резко, будто меня хлестнуло водяной плетью. Я торопливо вызвала его. И едва ли не влезла в развернувшийся над личным терминалом голографический экран
– Доктор Дженкинс! Дядя Эл! Помогите!
***
Доктор Дженкинс не стал долго расспрашивать, в чём дело. Видно, мой встрёпанный вид сказал ему, что дело плохо, лучше всяких слов. Он появился у моего дома мгновенно – воспользовался струной гиперпрокола. А надо сказать, что компактные струны, действующие в пределах планеты, до сих пор доступны только врачам, причём не всяким, и военным, тоже не всем. Не потому, что производство их слишком дорого. Для Аркадии нет ничего дорогого в Галактике. А чисто из соображений безопасности. А ну как все подряд начнут дырявить пространство мгновенными перебросками? Дети, несознательные взрослые, туристы, службы развлечений, отельные трансферные компании, – одним, словом, все.
Так и до экопространственной катастрофы недалеко!
– Да, Дес, – сказал доктор в лёгком замешательстве, рассматривая лежащего без сознания Сае. – Тебе удалось меня удивить! Впервые вижу представителя этой расы вживую, своими собственными глазами…
– Что с ним? – нервно спросила я. – Он умрёт?! Он уже умирает?
– Сейчас посмотрим…
Ждать вердикта оказалось невыносимо. Но и под руку толкать врача – тоже ничего хорошего, и поэтому я извелась до полусмерти за те краткие минуты, пока шёл осмотр и умные приборы из переносного реанимационного ящичка готовили результаты анализов.
– Лёгкие чистые, – сказал Дженкинс, – внутреннего кровотечения нет… Тест на варигрипп положительный. Ну… Штраф за неявку в карантинную службу парень получит приличный. А поскольку вряд ли у него на счету что-то есть, отправится отрабатывать ручками в службу уборки.
– Но он же болен! – возмутилась я.
– Когда выздоровеет и окрепнет после болезни, разумеется. Правила есть правила, их придумали не за тем, чтобы нарушать, ведь каждое из них написано кровью.
Я обхватила себя руками и промолчала. Не люблю спорить, особенно с Дженкинсом. На каждое моё слово он найдёт три своих. И прозвучат они логично, правильно, замечательно, потому что Эл Дженкинс сам в них будет верить. А я… Я почувствую трещину. Как в стеклянной чашке, которую бережно собрали из осколков, тщательно отполировав стыки. Внешне будет неотличима от себя прежней. Но паранормальное зрение безжалостно отметит все шрамы, не заметные тому, кто не умеет видеть…
– Дес, варигрипп включен в планетарный календарь прививок, – терпеливо объяснил Дженкинс. – У подавляющего большинства населения нашего мира есть иммунитет. Все прибывающие к нам туристы, восприимчивые к вирусу, либо проходят иммунизацию перед поездкой, у себя, либо получают дозу уже здесь. Гентбарцам, например, именно от варигриппа прививаться не нужно, они им не болеют в принципе и носителями быть тоже не могут, другая физиология. С них никто и не спрашивает. А вот твой новый знакомый заразу поймал, потому что о защите не подумал. Знаешь, почему не подумал?
Я помотала головой.
– Потому что оказался на Аркадии нелегально. И нам очень хочется узнать, как именно у него это получилось.
Нелегально… Я мигом вспомнила все развлекалки про контрабандистов, шпионов и чёрных копателей, то есть, продавцов украденных с археологических раскопок артефактов, какие только смогла. Многие из них пробирались через санитарные кордоны, притворяясь грузом. Вводили себя в состояние комы, временной, упаковывались в специальные контейнеры, обманывающие детекторы органики… Иногда контейнеры прибывали по месту назначения в лучшем виде, но чаще терялись. И тогда с ними – и с теми, кто по глупости или долгу службы вскрывал такой контейнер! – случались всякие приключения.
– Десима, – с мягким укором сказал Дженкинс, – это всё сказки для неискушённых умов! Ты на Аркадии. Здесь такое невозможно в принципе: уровень контроля слишком высок.
– Он попал в беду, – упрямо сказала я, – это же очевидно!
– Кому очевидно, Дес?