Страница 106 из 112
Я рванула ворот и не почувствовала ошейника. Его сняли. Когда? Но сняли не просто так, на его месте по шее шёл рубец, и лучше бы я к нему не прикасалась!
Доктор Дженкинс обнял меня, и волны исходящего от него тепла, привычные, давно знакомые, умерили боль.
– Сае…
– Мы знаем, знаем. Всё хорошо!
– Да где же хорошо! – закричала я, нарочно вытаскивая на поверхность калечащие воспоминания.
Дженкинс – телепат. Он разбёрется, я знаю. Всегда разбирался.
– Тихо, Дес, тихо… Контроль! Или тебя плохо учили?
Я стиснула зубы и повторила формулу контроля над паранормой «Волны гасят ветер», простенькая детская считалочка, но ведь помогла же.
– Откуда вы здесь, доктор Дженкинс?
– За мной послали курьерский корабль, – объяснил он. – Ничего невозможного… Ты провела без сознания несколько дней. Без меня будить тебя… опасались. Из-за твоей паранормы. Ты могла навести здесь шороху! А это космос, как-никак. На планете у всего живого в зоне поражения были бы шансы, а здесь…
– Вы смеётесь надо мной? – горько спросила я.
– Ну, что ты, Дес… Когда я над тобой смеялся?
Это верно. Элмер Дженкинс всегда был мне другом, сколько я себя помнила.
– Дело в том, что мы нашли капсулу с Саернтиком.
– Что?!!
Вот когда стало по-настоящему нечем дышать. Нашли!!!
– Тише, Дес. Контроль!
Я постаралась взять себя в руки.
– Нашли! Вы нашли его! Как, где… то есть, я хочу его увидеть!
– Ты сама ещё слишком слаба…
– Неважно, – я попыталась соскочить с постели, и снова меня удержали, мягко, но вывернуться я не сумела.
– Позже мы непременно разрешим тебе пройти к нему. Он пока ещё в поверхностной коме. Мы вызвали Мерси Хименес, она лучшая. И ещё врачей-апарие. Но по предварительным показаниям, снятым с приборов жизнеобеспечения, прогноз благоприятный. Саернтик не ранен. Он вполне себе жив и здоров. Его ввели в кому нарочно, организовав таким образом надёжную тюрьму для него… Такие состояния обратимы.
– Я хочу его увидеть!
– Дес, ты сама не в лучшей форме. Ты на ногах не удержишься.
– Ещё как удержусь! Я хочу увидеть Сае!
– Ладно, только не долго…
Дженкинс помог мне подняться. Действительно, что-то я расклеилась окончательно, можно сказать, ветром шатает. Нехорошо. Но, опираясь на руку доктора Элмера, я всё-таки вышла из своей палаты и попала в соседнюю.
Реанимационная капсула была другой, прежнюю, очевидно, пришлось выбросить, она почти выработала свой ресурс и уже ни на что не годилась. Сае лежал внутри, такой же, каким я увидела его в аварийной капсуле на флагмане Кострова. Любимое, родное лицо со свежим шрамом через щеку, плотно сомкнутые веки, изогнутые брови. Это был он, он, он! Я гладила прозрачный непробиваемый пластик, прижималась к нему щекой и насмотреться не могла на любимого. Его нашли. Нашли! Он рядом со мной, и он не может умереть, потому что доктор Хименес – лучшая, и врачей из пространства апарие вызвали тоже самых лучших…
– Пойдём, Дес. Тебе лучше прилечь…
Я с огромным трудом заставила себя оторваться от капсулы. Переход от глубокого отчаяния к яростной надежде оказался слишком силён, я с ним не справилась – дрожали коленки, кружилась голова, идти было очень тяжело.
Доктор Дженкинс помог мне вернуться обратно.
– Вот видишь. Всё хорошо.
Я уткнулась лицом ему в руки и разрыдалась. А он гладил меня по голове, как маленькую, и приговаривал, что всё будет хорошо. Теперь-то. И я ему верила…
Он потом лично принёс мне простенький графический планшет и химический маркер, которым техники отмечают проверенные сектора с тем, чтобы уже не возвращаться к ним в процессе текущего обслуживания. Сказал, что на военном корабле трудно найти принадлежности для рисования, поэтому, если мне так уж захочется, то я могу испортить рисунками все стены в этой палате. Но лучше, конечно, мучить планшет. Военные не любят гражданскую вольницу, чего доброго, заставят меня отмывать свои художества, когда я поправлюсь.
И я рисовала в планшете.
Контуры, силуэты, чёрточки и точки, как паранормальный скан, но перед внутренним взором раскрывалась подлинная картина. Она оживала, разворачивалась грандиозным полотном и замирала, уходя вслед за призрачными волнами, каждый миг становившимися все меньше и реже. Над моей жизнью вновь восходило солнце, потому что военные мамы сумели спасти моего Сае. А что у меня самой осталось так мало сил и кисть руки в медицинской капсуле, меня не волновало.
Неважно всё.
Главное, спасли моего Сае. Скоро он очнётся, и я смогу обнять его, сказать ему, что я верю ему. Что верила всегда.
И буду верить вечно.