Страница 94 из 161
— Вот прицепился, — добродушно рассмеялся Тишкин. — Ладно, мне пришла в голову одна старая история. В Японии есть древняя легенда о том, как воины решили сравнить качество двух клинков двух великих кузнецов: Масамунэ и Мурамаса. Они взяли два лучших меча и воткнули их в горный ручей, лезвием против течения. Поток нес навстречу им листья магнолии, упавшие в воду выше того места, где стояли мечи. Когда лист магнолии приблизился к мечу, который ковал Мурамаса, — то острый, как бритва, клинок, оставаясь неподвижным, мгновенно рассек его пополам, — и уже две половинки листа плыли дальше вниз по ручью. А когда такой же лист плыл в сторону меча, изготовленного Масамунэ, то лист вдруг замедлял ход и огибал меч гениального кузнеца, оставаясь целым и неповрежденным, — закончил рассказ Тишкин. — Вот так!
В комнате повисла недоуменная тишина. Ученики пытались осмыслить сказанное.
Задумался и Смолев. Глубоко! С наскоку и не разобраться, надо подумать!..
— И как же это понимать, Сергей Иванович? — не выдержал ученик, задавший ранее вопрос. — Почему? Ну разрезал — это-то понятно. Но почему огибали-то?
— А вот почему и как это нам сегодня понимать, вы скажете мне в следующий раз, молодые люди, — подвел итог Тишкин. — Это и будет для вас домашним заданием. Думайте, фантазируйте, ищите ответ! Заслушаем каждого. Все ясно? Ну и хорошо! Лекция закончена! Следующее занятие через две недели. По коридорам идти тихо, ногами не топотать, не бегать, не кричать. Вы в музее! Мне потом после вашего ухода Алевтина Георгиевна вечно жалуется на мигрень. Все! Свободны!
Мальчишки вышли, видимо, через другую дверь, потому что, как только их голоса и звуки шагов затихли, к Смолеву вернулся один Тишкин.
— Чего чай не пьешь? Он на травах, сам заваривал, — хмуро поинтересовался он у старого друга, уступившего ему хозяйское место за столом и собравшегося пересесть на старенький, продавленный, замызганного вида диванчик в углу. — Душица, мята, зверобой.. Может, налить все-таки? Ты там только не испачкайся, вот, возьми газетку подстели.
— Спасибо, чаю не хочется, я завтракал, — ответил Алекс, следуя его совету и расстилая на диванчике несколько пухлых листов «Из рук в руки». — Да и тебя заслушался, — искренне добавил он, усевшись, — ты, как всегда, в ударе!
— Да брось, это так, подработка.. Но парнишки толковые, интересуются — вот что радует! На пятую лекцию уже ко мне приходят. Глаза горят! Сейчас это редкость. Таким и бесплатно бы читал. Сам понимаешь: старые кадры уходят, а новые нам на замену никто не растил. Кому знания передавать? Вся моя надежда — вот в этих самых мальчишках. Поведу их потом по нашим мастерам-кузнецам, там они смогут уже поработать руками. Надеюсь, будет смена!
— Чем помочь тебе могу, Сережа? — поинтересовался Алекс, глядя, как Тишкин наливает себе в большую кружку с логотипом музея горячий ароматный чай из термоса и неловко разворачивает пакет с бутербродами. — Ты сам-то ешь, ешь, не стесняйся!
Тишкин, кивнув, откусил сразу добрую половину бутерброда с колбасой, прожевал, проглотил, запил большим глотком чая с ароматом зверобоя и только после этого произнес:
— Саша, тут такое дело.. Понимаешь, после Петербурга выставка «Японский меч» едет в Афины. У нас тут случился небольшой инцидент, — и мне пришлось реставрировать один древний клинок.
— Мурамаса? — поинтересовался Алекс и пояснил: — Я прочел вырезку. Странное происшествие!
— Да? Прочел? Ну, значит, ты в курсе. Странное? Просто чудовищное! — Тишкин в сердцах бросил недоеденный бутерброд обратно в пакет и вытер засаленные пальцы бумажной салфеткой. — Так вот, меч не сильно пострадал, слава Богу, удар осколков пришелся на хвостовик, а не на лезвие. Реставрацию мы провели на высшем уровне. Лично делал! Но все равно перед японцами жутко неудобно, ты же понимаешь. Этот меч у них — дзюё бункадзай, «особо охраняемое национальное достояние», считай, драгоценность! А у нас над ним витрина на осколки рассыпается! Кошмар! Стыд! Когда и кто к нам еще что-то повезет после такого?! Понятно, что музей не виноват, но тогда кто? Мистика! — Сергей Иванович развел руками. — Я в зале сам все осмотрел. Но до сих пор не понимаю, как это могло произойти.
— А что тебя смущает? — поинтересовался Алекс. — Стекла иногда бьются и сами по себе. Хоть и редко, но случается. Усталость материала или заводской брак. Может, собрали витрину неудачно? Крепление расшаталось или, наоборот, слишком болты перетянули, бывает.. А может, ударил кто из посетителей?
Тишкин внимательно выслушал Алекса и отрицательно покачал головой.
— Ты понимаешь, Саша.. Есть одна странность: стекло лопнуло именно изнутри, словно кто-то ударил чем-то острым именно со стороны внутренней поверхности! Направление сколов совершенно однозначно об этом говорит. И это единственное объяснение, которое есть у меня, поверь моему опыту эксперта.
— То есть? — удивился Смолев. — Что значит «кто-то ударил»? Кто-то был внутри? Кто там мог быть?!
— В том-то и дело! В витрине никого не было и быть не могло! Она совершенно герметична и изготовлена из особо прочного стекла! И опечатана. К тому же — печать не повреждена. Говорю же: мистика! Я на заседании комиссии свою версию даже озвучивать не стал: подняли бы на смех. Комиссия в итоге решила, что это заводской брак стекла. Говорили о каких-то внутренних напряжениях и разнонаправленных силах в особо прочных закалённых стёклах.. Что-то там на заводе, якобы, недоглядели в технологическом процессе. А что еще комиссия могла решить? Кого-то должны были сделать виноватым, но музею-то не легче. Отправили вот на днях претензию заводу-изготовителю, я тоже подписал как член экспертной группы. Да толку-то что? Заводу не холодно, не жарко: год разбираться будут, а потом еще год отписку писать!
— А что японцы?
— Перед японцами надо было как-то держать марку. В общем, я и предложил, чтобы наш музей не только за свой счет провел ремонт хвостовика, но и достал кое-что из запасников и отправил тоже в Афины, чтобы поддержать японцев и морально, и, так сказать, материально. Мол, российско-японская выставка в Греции: «Шедевры древнего оружейного искусства Японии»! А? По-моему, неплохо звучит! Неделю назад на встрече и озвучил предложение от лица музея. Японцы обрадовались страшно! Я составил перечень клинков, которые мы могли бы отправить, наше начальство утвердило, японцы тоже остались довольны.
— Так ты едешь в Грецию? — обрадовался Смолев. — Это же прекрасно!