Страница 55 из 89
Поскольку то, что объединяет его с Эрикой, Клеммер определяет как душевную склонность, он снова не сдается, а опять садится, распрямившись, ловко зондируя почву щупальцами и с готовностью устремляясь на задних лапах за добычей. Она едва не ускользнула от него, или же он, в виду неуспеха, едва не отказался от погони. Это было бы грубой ошибкой. Он чувствует ее теперь с большей телесностью, ощущает более доступной, чем год назад, ее, сидящую вот так, стучащую по клавишам и неуверенно косящуюся на ученика, который не уходит, но и не подходит к ней и не признается, какой костерок горит у него внутри. Что касается анализа исполняемого произведения, то Клеммер сидит здесь скорее с отсутствующим видом. Впрочем, он здесь присутствует. Присутствует из-за нее? Среди оркестранток много симпатичных молодых девушек разной конфигурации, расцветки и величины. Эрика делает вид, что вообще не замечает Клеммера, вызывая тем самым подозрение. Она подчеркивает свою единственность и одновременно дает Клеммеру понять, что с самого начала замечает здесь только его одного. Для Эрики, этой укротительницы музыки, существует только он, Клеммер, да еще сама музыка. Знаток Клеммер не верит тому выражению замкнутости, которое читается на лице женщины. Он единственный, кто удостоен того, чтобы войти на огороженное пастбище, на заборе которого значится: «Вход строго воспрещен». Эрика вытряхивает из манжет своей белой блузки жемчужную нитку музыкального пассажа. Она вся словно заражена нервозной поспешностью. Возможно, эта поспешность связана с наступившей весной, которая повсюду давно заявила о себе увеличившимся числом птиц и не замечающими пешеходов водителями, которые зимой по причинам, связанным со здоровьем и состоянием техники, ставят машину в гараж, а теперь появляются из-под земли вместе с первыми подснежниками и, разучившись ездить, совершают ужасные аварии. Эрика механически исполняет несложную партию рояля. Мысли ее далеко, в длительной поездке вместе с ее учеником Клеммером на стажировку. Только она, он, маленькая комната в гостинице и любовь!
Потом все ее мысли грузят в мебельный фургон и вновь разгружают их в маленькой квартирке на двоих. В конце дня ее мысли снова окажутся в привычном гнездышке, которое заботливо выстлала и укрыла свежими покрывалами мать, ведь молодость тянется к старости.
Господин Немет снова стучит дирижерской палочкой. Скрипки звучали недостаточно мягко. Пожалуйста, еще раз с буквы «Б». Девушка, у которой текла носом кровь, возвращается и заявляет свое право на место у рояля и на то, чтобы быть солисткой, чего она большими трудами добилась в борьбе с конкурентами. Она – любимая ученица госпожи учительницы Кохут, ведь и у нее есть мать, которая устремила на дочь все свое честолюбие.
Эрика уступает место. Вальтер Клеммер ободряюще подмигивает девушке и следит, как на это прореагирует Эрика. Еще до того, как господин Немет поднимает дирижерскую палочку, Эрика выскакивает из зала. Клеммер, ее верный союзник и известный в городе спринтер по части искусства и любви, быстро вскакивает на ноги – он желает идти носом по ее следу. Взгляд, брошенный дирижером, заставляет зрителя Клеммера вновь опуститься на место. Ученику следует принять решение, хочет он уйти или хочет остаться.
Правые руки музыкантов взмахивают смычками и с силой извлекают из инструментов звуки. Рояль горделиво трусит по манежу, виляет бедрами, пританцовывает, исполняет сольный номер высшей категории сложности, которого даже нет в партитуре и который придуман длинными ночами. Розовый луч прожектора падает на рояль, грациозно и гордо движущийся по полукругу. Господину Клеммеру придется застыть на своем месте и ждать, пока дирижер не остановит свой оркестр еще раз. На этот раз маэстро намерен сыграть все произведение целиком, во что бы то ни стало, если, разумеется, никто не сфальшивит. Этого не стоит опасаться, поскольку играют взрослые музыканты. Детский оркестр и школьные хоровые группы – пестрая мешанина, составленная из учеников всех городских школ пения, – уже провели свою репетицию в четыре часа. Они образуют композицию, составленную руководителем класса блок-флейты и соединенную с певицами-солистками, представляющими сборную учительниц пения из всех районных филиалов музыкальных школ, этих дочерних фирм консерватории. В целом отчаянное предприятие с чередованием четных и нечетных тактов, доводящим многих маленьких исполнителей до того, что они мочатся в постель.
Здесь и сейчас выгуливают будущих профессиональных музыкантов. Подрастающее поколение для Музыкального оркестра Нижней Австрии, для провинциальных оперных трупп и для Симфонического оркестра австрийского радио и телевидения. И даже для знаменитого Венского филармонического оркестра, в том случае, если кто-то из родственников ученика уже в этом оркестре состоит.
Клеммер сидит и ломает голову над Бахом. При этом он похож скорее на наседку, высиживающую Глюка и не слишком заботящуюся о своих яйцах. Может быть, Эрика скоро вернется? Или она просто пошла помыть руки? В этом здании он не очень ориентируется. Он по-прежнему продолжает перемигиваться со своими симпатичными приятельницами. Он хочет соответствовать своей славе сердцееда. Сегодня репетиция проходит в запасном зале. Все большие залы консерватории заняты срочной генеральной репетицией оперного класса в связи с честолюбивой затеей смертников (они ставят «Свадьбу Фигаро»). Для репетиций Баха им предоставила спортивный зал народная школа, поддерживающая с ними тесные связи. Спортивные снаряды отодвинули к стенкам, культура тела на один день уступила место культуре духа. В школе, которая находится в районе, где прежде жил и работал Шуберт, на верхних этажах располагаются классы районной музыкальной школы, однако они маловаты для репетиций.
Ученикам этого филиала сегодня разрешили присутствовать на репетиции знаменитого оркестра консерватории. Мало кто из них воспользовался этим разрешением. Им хотят облегчить выбор будущей профессии. Они видят, что руки способны не только к грубой хватке, но и к изящному скольжению. Профессия столяра или преподавателя университета отодвигается за далекий горизонт. Ученики благоговейно сидят на стульях и спортивных матах, навострив уши. Никто из их родителей не допускает и мысли о том, что их дитя станет учиться на столяра.
Однако ребенок не должен воображать, что музыканту все достается легко, как по взмаху волшебной палочки. Ребенок обязан много заниматься и жертвовать свободным временем.