Страница 10 из 23
Глава 8
Глава 8
Что же она так волнуется. Зуб на зуб не попадает у дурехи. Я и так, как могу эмоции зажимаю.
- Сильно? – врубаю струю посильнее. Ледяную. – Крови много.
Я бы себе эту струю в штаны слил. Слишком меня малыха цепляет.
Мелкая, упрямая, настоящая. Не лощеная сука, понимающая что хочет в данную минуту и от кого. А такая, как Дуня – реальная, земная девочка.
Очень искренняя, смешная и доверчивая.
- Саднит, – губешки дрожат.
Нутряк переворачивается.
Вытаскиваю из-под струи палец, рассматриваю края. Вроде ничего такого, просто глубоко лезвие вошло. Досадую на себя. Надо было предупредить, что ножи острые. Я других в доме не держу.
Открываю аптечку. Смачиваю диск перекисью, прикладываю.
- Сейчас пройдет.
- Мгм.
Реснички дрожат. Неужели так больно?
Хочется взять ее на колени, посадить и качать как маленькую. Дуть на пораненный пальчик, зацеловывать ноющее местечко.
Какого черта, Гончаров? Куда ты лезет в фантазии, а? Ты понимаешь, что все бесполезно. С хера тебя в благотворительность понесло? Любовь не про тебя.
- Присядь.
Блядь, ты даже говорить нормально не умеешь, рявкаешь, как носорог, недовольный, будто тебе не додали.
А мне и недодали! Ни любви, ни дома, ни семьи.
То есть не брал. Не хотел никого. Ни тех, кто были, ни Алису сегодняшнюю.
А эту дуреху хочется.
- Лекс, дайте бинт, – просит.
- Дай.
- М? – непонимающе хлопает глазюками.
- Мы на ты. Я не старый для тебя. Да? – внимательно жду.
Вот только попробуй скажи, что я дед для тебя. Выпорю. Мне к сорокету идет, это разве «дед»?
- Вы … – сглатывает. – То есть ты … хорошо выглядишь, – бормочет.
- Значит, на ты, – строго внушаю.
Давай, Дуняш, у меня должна быть надежда. Что ты прыгаешь с Вы на Ты как маленькая, определяйся уже.
- Ладно, – отворачивается.
Сажусь и бинтую пальчик. Они очень красивые у нее. Кисть как у аристократки. Пальчики длинные, ноготочки милые, красиво запилены, без покрытия.
Такие руки целовать и целовать можно.
Завязав узелок, веду по вене. Тоненькая кожа пульсирует.
Прижимаю подушечку, впитывая ее пульс. Ааа! Ссука.
Надо уйти. Мне никогда так башню не срывало, еще и кадры гардеробной постоянно перед глазами вспыхивают.
Попочка, упакованная в простые хлопковые трусики. Такую попочку нужно в кружево наряжать. Спинка, плечики точеные. Да пиздееец … Член оттягивает боксеры. Стискиваю зубы.
- Может сверху напалечник? – робко предлагает. – Я могла бы продолжить.
- Кхм.
Любая ассоциацию уходит в преисподнюю имени восставшего члена. Реально кукуха полетела в неизвестном направлении. Молча достаю резинку, натягиваю на бинт.
По-хорошему Дуняшу нужно отпустить.
Эгоистично не желаю этого делать. Не хочу лишиться ее общества. Придется догонят, сочинять бред и пугать. Ненамеренно пугать, она и без меня все придумает и даст деру. И хер знает куда потом попадет.
- Мне нужно уехать кое-куда, – на нее не смотрю. – По делам. Я ненадолго. Справишься без меня?
- Конечно, – с облегчением.
- Бросай борщ.
- А что же тогда? – теряется.
- Ну … пыль протри сухой тряпкой.
Задумывается. Вертит пальцем.
- Это мизинец. Рука левая. Проблемы не будет. Так что я сварю. Просто будет медленнее, чем обычно. Уже не так болит.
- Медленнее?
Ну хоть что-то приятное
- Это проблема? – волнуется. Щеки снова розовеют. Ай, хорошенькая какая. – Могу ускориться, тогда шинковка будет неровная и может кусочки перца разного размера.
Господи. Вот перфекционистка-то кухонная.
- Медленно, Дуняш все делай, поднимаюсь из-за стола, отворачиваюсь, чтобы не светить утяжеленным шлангом. – Когда медленно, тоже приятно.
Ой, бл … Ведь не то имел ввиду.
Гуще краснеет и отворачивается. Стучит по доске.
Не переодеваясь, забираю легкую куртку, стягиваю ключи и поскорее сваливаю. Посижу минут сорок в тачке, приду в себя. Иначе мне полный аут.