Страница 921 из 952
— Торпи со сталелитейного.
— А разве он работает не на себя?
— Ну откуда же мне знать.
Альберт сделал вид, будто пытается вспомнить, когда он в последний раз слышал о Торпи.
— Нет, — наконец проговорил он, — он все еще работает на себя. Я слышал об этом примерно полгода назад.
Я пристально посмотрел на него.
— Угомонись, Джек, — сказал Альберт. — Насколько мне известно, Торпи все еще работает на себя.
— Тогда какого черта ему вдруг понадобилось разыскивать меня?
— Возможно, он хочет что-то сказать тебе.
— Чтоб ему провалиться! Помнишь тот скандал у Скегги?
Альберт молчал почти минуту.
— В таком случае он, вероятно, хочет добраться до тебя прежде, чем ты доберешься до него.
— Зачем такой мелкой сошке, как Торпи, могло понадобиться убить Фрэнка? К тому же у него для этого кишка тонка. Он такой трус, что писается от одного взгляда.
Альберт пожал плечами.
— Не знаю, Джек, — сказал он.
— Знаешь, Альберт, — возразил я. — Я и не ждал, что ты расскажешь мне, поделишься своими соображениями. Зато Торпи другой. Так на кого он работает?
— Я же сказал тебе, Джек. Насколько мне известно, он работает на себя.
— Насколько тебе известно, — повторил я. Я встал и выбросил окурок в камин.
— Что ж, спасибо, Альберт. Ты очень помог мне. Дай знать, когда я смогу отплатить тебе за услугу.
Альберт придал своему лицу усталое выражение.
— Думай, что хочешь, Джек, — проговорил он. — Я не могу рассказать тебе то, что не знаю.
— Верно, Альберт, — кивнул я.
И пошел к двери.
— Не забывай заглядывать, — сказал Альберт, — когда снова будешь в городе. Вспомним былые деньки.
— Обязательно, — пообещал я.
— Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, — прокричала девочка.
Я закрыл за собой дверь.
Клуб был переполнен. Старики увлеченно играли в домино. Молодежь атаковала шесть мишеней для дротиков. Музыка, пение и женщины отсутствовали. Присутствовали только плохое освещение, хорошее темное пиво, дощатый пол и барная стойка, украшенная несколькими пивными бочонками, выставленными в ряд.
Я огляделся. Тот, ради кого я сюда пришел, сидел в том же углу, где я видел его в последний раз.
Я пробрался к его столику. За столиком, кроме него, больше никого не было.
Его можно было бы назвать худым, если бы не объем живота. Сидр и «Гиннес» превратили его брюхо в аэростат, который нависал над краем стула и, казалось, вот-вот упадет, если не подставить подпорку. Он сидел, поставив между ног тросточку и положив обе руки на ручку. Его глаза за очками в золотистой металлической оправе были мертвыми. Его язык время от времени высовывался изо рта и быстро пробегал но губам, как колюшка, снующая под водой. Пахло от него тем, что он пил.
Я сел рядом с ним.
— Роули, что тебе известно? — спросил я.
Его язык скользнул по губам.
— А что ты хочешь знать? — спросил он.
— Кто убил Фрэнка, — ответил я.
— Зеленый змий, — ответил старина Роули. — Вот что я слышал.
Он поправил очки.
— Эта информация была бы ценной, если бы ты знал наверняка, — сказал я.
— Я не знаю, Джек, — сказал старина Роули. — Не знаю.
— Представь, сколько порнухи ты мог бы купить, будь у тебя деньги, — сказал я.
— Ничего не знаю о Фрэнке, — повторил он, но его глаза немного оживились.
— Но ведь ты догадываешься, что там есть что знать, правда?
— Джек, всегда есть что знать.
— Ладно, — сказал я. — На кого сейчас работает Торпи?
Он не ответил.
— Несколько фунтов, — напомнил я. — Журналов хватит надолго.
Он отпил из своей кружки.
— Торпи?
— Торпи.
— Иногда Рейнер платит ему за мелкие поручения, — ответил старый Роули. — Во всяком случае, я так слышал.
— Рейнер?
Он кивнул. Язык пробежался по губам. Я достал бумажник, вытащил две пятерки и положил их на стол. Он взглянул на них. Одна рука оторвалась от рукоятки трости и начала двигаться к деньгам. Как краб. Пальцы начали сжиматься над банкнотами, но я выхватил их.
— Старый лживый ублюдок, — сказал я. И встал.
— Нет, подожди минутку, — сказал старик Роули. — Это правда. Спроси любого.
— Конечно правда, — согласился я. — Зачем тебе было говорить об этом, если это неправда?
Я смотрел на него, а он следил за тем, как я убираю деньги.
— Пока, Роули, — сказал я.
Он пожал плечами и поправил очки. Я оставил его наедине с вонью.
Я поехал в город. Меня мучила жажда. Виски остался дома. Я решил заехать домой, выпить и поразмышлять. Время было раннее. Из пабов только начали выгонять зарвавшихся посетителей. Китайские рестораны только начали заполняться гостями, в «Бате», где каждую пятницу до часу ночи работал бар и танцевали, раковины в мужском туалете только начали забиваться. Танцы до десяти, драки до часу. Адаптированные для города деревенские драки. Новый квикстеп с ударами в пах.
Я проехал мимо «Бата», расположенного на углу Хай-стрит и той улицы, где находилась моя берлога. Подростки поднимались но ступенькам «Бата» небольшими группами человек по шесть. Руки в карманах, куртки распахнуты. Воротники рубашек расстегнуты, прически в стиле «Братьев Уокеров».
Я повернул налево, сбавил скорость, задом въехал на площадку перед моим пансионом и вылез из машины. Все окна «Бата» были открыты, чтобы выпускать наружу пар, валивший от танцующих, и музыку, которая быстро затихающими волнами вырывалась в холодный воздух. По сравнению с игравшей в заведении группой Дейв Ди, Доузи, Бики, Мик и Тич[186] были не хуже квартета Моцарта.
Я запер машину, вышел на тротуар и направился к главному входу. Послышался звук шагов. Быстрых. Бегущих. Я остановился так, что бегущий человек не видел меня. Шаги приближались. Из-за угла показалась чья-то фигура. Это был Кейт. Я поймал его за руку.
— Проклятье, — выдохнул он. — Ты до смерти напугал меня.
Он обливался потом. Над его правым глазом начал наливаться синяк. Узел галстука съехал куда-то к левому уху. Рукав куртки и колени брюк были мокрыми и в пыли. На костяшках правой руки кожа была содрана почти до мяса.
— В чем дело? — спросил я.
Из-за угла с визгом выехала машина и тут же замедлила ход.
— Торпи, — сказал Кейт. — Они ждали в парке. Они думали, что все будет легко.
— Сколько их?
— Четверо.