Страница 246 из 952
— А может, я когда-нибудь открою магазинчик порнолитературы, ведь это настоящие раритеты. Для ценителей они представляют огромный интерес. Эпоха, не знавшая презервативов и СПИДа, мне было двадцать, когда они только-только набирали популярность. И ведь я могла бы сниматься в одном из них.
Обе женщины погрузились в свои размышления. Китти думала о былых славных днях, когда она могла бы стать одной из этих звезд с обложек, а Тесс с горечью думала о том, как она, оказывается, плохо знала собственного отца. Его образ, который все еще хранился с детства в ее памяти, мгновенно изменился, преобразился до неузнаваемости. Но затем на смену изумлению и разочарованию пришло снисходительное сочувствие, даже симпатия. Отца можно было простить, ведь он, вероятно, и сам стыдился своих тайных пороков. Так, по крайней мере, она надеялась.
Зазвонил телефон, и Китти спустилась по лестнице в свой «офис», в маленькую комнатку за книжными полками. По тому, как она мгновенно упорхнула, Тесс догадалась, что она очень ждала этого звонка.
Но через минуту она вернулась.
— Неужели ошиблись?
— Нет, спрашивают тебя. С каких это пор ты стала раздавать телефон моего магазина своим знакомым?
— Это Тинер. Он напечатал его на визитках. Извини, я никому его не давала, только двум…
Но тут Тесс поняла, кто это мог звонить, и поспешила к телефону. Голос был глубокий и даже чересчур любезный, мужчина обращался к ней с какой-то задушевной интимностью.
— Мисс Монаган? Это Фрэнк Майлз, уборщик.
— Мистер Майлз? — Тесс представила его себе сидящим в кресле у стены с фотографиями и пирожными на журнальном столике. Черный Санта-Клаус на троне. Правда, без бороды. — Что-то случилось?
— Вы знаете, я долго сидел и вспоминал тот вечер, каждый раз снова и снова… И кое-что вспомнил. Там был один человек, мисс Монаган. Он был очень рассержен…
— Где? В офисе?
— Да. И он приходил к мистеру Абрамовичу несколько месяцев назад и наговорил ему много ужасных вещей. Время было позднее, я случайно слышал его слова. Он требовал деньги. И сказал, что убьет Абрамовича, если не получит их.
— Что это был за человек? С бейсбольной битой? О нем никогда не писали в газетах? Вы помните время, хотя бы приблизительно?
— Нет, может быть, весна или лето.
— С бейсбольной битой?
— С битой? Не знаю, возможно. Но не уверен.
— Вы не запомнили его имя? Вы его разглядели?
Майлз долго молчал.
— Нет, совсем нет. Простите меня.
Он извинялся так, словно действительно был серьезно виноват в том, что не запомнил внешность неизвестного посетителя.
Тесс разочарованно вздохнула. Он не мог сообщить ей самого главного. Но еще оставалась надежда, что что-нибудь вспомнит. Хоть какую-нибудь существенную деталь.
— Я проверю всю возможную информацию, мистер Майлз, — отозвалась Тесс. — Большое вам спасибо, это может оказаться очень важным для нас.
— Он был очень рассержен, мисс Монаган, и требовал деньги. Даже странно, что он не побоялся прийти к нему открыто. Но если он убил его, то, значит, просто был сумасшедшим. Ведь мертвый не может заплатить, правда?
— Да, большое вам спасибо, — повторила Тесс. — Я думаю, смогу выяснить, кто он.
«Если уже не знаю его имени», — добавила она про себя.
— Вы очень любезны, мисс Монаган, наверное, вы успешны в своей работе, во всяком случае, я желаю вам удачи. До свидания.
Успешна в своей работе. Когда ей такое говорили в последний раз? Она уже и припомнить-то не могла. За эти слова она была безмерно благодарна Майлзу, они вселяли в нее уверенность, которой ей катастрофически давно уже не хватало.
Но вслух Тесс произнесла только:
— До свидания, мистер Майлз.