Страница 239 из 952
— Но, я так понимаю, это все равно было бы не дешевое жилье.
— Нет, но у меня отложены кое-какие деньги. И если бы мы жили на реке я смог бы тренироваться чаще. А теперь, похоже, все мои сбережения уйдут на оплату адвокатов.
— Ава знала, что у тебя есть резерв денег?
— Наверняка. Она всегда упрекала меня за то, что я так экономлю, берегу машину, живу в дешевой квартире. Но, когда я рассказал ей о том, что у меня есть сбережения, она стала относиться к моей скупости по-другому.
«Настолько по-другому, — подумала Тесс, — что даже решила выйти за тебя замуж».
— Вот что, Рок, я не стану пытаться наставлять тебя на путь истинный, ты все равно никогда никого не слушаешь. Но все же постарайся не делать глупостей. Хорошо? Держись от Авы подальше. Поверь на слово мне и Тинеру. Как бы то ни было, мы искренне хотим тебе помочь.
— Ты как-то странно о ней говоришь… Ава ничего плохого…
— Очень может быть. Но только до тех пор, пока ей это выгодно.
Рок безнадежно посмотрел на вход в дом и, простившись с Тесс, покатил дальше.
Тесс умолчала о подробностях своей встречи с Авой лишь потому, что ей не хотелось понапрасну его расстраивать. Кроме того, она взялась за это дело, и теперь это была ее проблема все довести до конца. По дороге на Бродвее она остановилась у магазинчика с хот-догами и гамбургерами, решив наконец перекусить.
— Минутку, — попросила ее подождать молоденькая продавщица.
— Хорошо, но только дайте-ка мне вот эту газету.
Это был субботний номер «Маяка». На страницах было множество новостей, особенно много на спортивную тему. Тесс почти никогда не покупала газеты с тех пор, как ушла из редакции, предпочитая просматривать их в магазине Китти. Но тут на глаза ей попалась статья за подписью Джонатана Росса.
Друзья называли Дэррила Пакстона «Рок». Это прозвище он получил за свой суровый нрав и приверженность порядку, а также за свою фанатичную преданность любимому виду спорта — гребле.
Но помимо этого Рок заслуживал уважения и благодаря своему упорству, крепким мускулам и недюжинной физической силе, которая помогала ему побеждать и выигрывать снова и снова.
Воскресным вечером, когда полиция обнаружила тело Майкла Абрамовича, у всех появилась возможность удостовериться в том, что рука у Дэррила Пакстона действительна была тяжелая. Однако удивительные факты этой истории выяснились позднее. Оказывается, причиной этого преступления послужила размолвка между двумя мужчинами, в свою очередь, связанная с подругой Пакстона — Авой Хилл, которая была ассистентом Абрамовича. Через четыре дня после того, как Пакстону были предъявлены обвинения в убийстве, он обратился в суд, но не с просьбой о снисхождении или с чистосердечным признанием в содеянном, а с требованием выдать ему разрешение на выезд из штата, чтобы принять участие в соревнованиях по гребле.
В эксклюзивном интервью, которое согласилась дать нашей газете Ава Хилл, она сообщала, что Пакстон на протяжении всего их знакомства был крайне склонен к беспричинным приступам ревности и даже убедил себя в том, что мистер Абрамович сексуально домогался своей подчиненной.
«Я пыталась разубедить его, — утверждала со слезами в голосе мисс Хилл в ночь, когда ее жених был арестован, — но Дэррил вбил себе в голову, что это правда, и я ничего не могла с ним поделать».
Большинству своих знакомых Пакстон представлялся человеком тихим и сдержанным, не проявлявшим никакой склонности к насилию. Но однажды еще во время учебы в колледже в Питсбурге он так сильно ударил человека в одном из баров, что тот потребовал от него компенсации на медицинскую помощь. Этого пострадавшего нам удалось разыскать, и он сообщил, что до сих пор опасается, что Пакстон не простил ему той обиды.
В детстве Пакстон был замкнутым, малообщительным ребенком, интересовавшимся только спортом. Его отец был человеком суровым, даже жестоким, и часто заставлял сына упражняться до изнеможения, требуя, чтобы его результаты всякий раз становились все лучше и лучше. Но отец хотел, чтобы Дэррил стал врачом, тогда как сам Пакстон мечтал стать ученым-исследователем.
Нынешние соседи Пакстона говорят, что он был спокойным и уравновешенным. «Он всегда здоровался со мной, когда я спускался вниз, чтобы забрать почту, и встречал его на первом этаже, — сообщает Тили Ван Хорн, живший с ним в одном доме. — Вежливый, но мало интересовавшийся жизнью других людей человек. Когда к нему приходила его подруга, он, по-моему, забывал обо всем на свете».
Случилось как раз то, о чем предупреждал их Тинер. Рок избегал журналистов, но за него постаралась Ава. Даже будучи вне себя от возмущения Тесс была потрясена умением Авы плести паутину лжи так, что ни у кого даже мысли не могло возникнуть, что это она была виновата во всем. После разговора с Тесс она мгновенно сочинила историю о сексуальном домогательстве. Затем, когда Абрамович был убит, она тут же изобрела новую версию, согласно которой Рок был просто одержимым ревностью безумцем, которого она пыталась «разубедить».
К концу статьи было уже очевидно, какой оборот принимает это дело. Рок виновен, а Ава оказывалась жертвой его болезненной подозрительности. Каждый эпизод биографии Дэррила, представленный в этой статье, только подтверждал ее слова. Рок представал тут в качестве эдакого Хитклифа из «Грозового перевала», одержимого страстью и ревностью, мстительного и жестокого. Странным было только одно: Абрамович, непосредственная жертва преступления, едва удостоился чести быть дважды упомянутым в этом тексте. Такое впечатление, что персона убитого вообще не представляла никакого интереса. В большинстве статей, напечатанных после убийства, Абрамович описывался как бывший преуспевающий адвокат, превратившийся в бизнесмена-трудоголика.
Тесс интересовалась не столько самим Абрамовичем, сколько его прошлым. В нем, как она полагала, должна была скрываться разгадка этой темной истории. Ава могла лгать репортерам. Она могла даже лгать Року. Скорее всего, делала она это для каких-то своих целей. Теперь задача Тесс — заставить Аву признаться на суде, зачем ей понадобилось вести себя таким образом и что все значило.