Страница 190 из 952
Глава 43
– Высажу тебя на стоянке такси, а потом вернусь туда, – сказал Бернс. Машина резко дернулась вперед. Сгорбившись над рулем, инспектор уже не притормаживал на повороте.
– Я поеду с тобой, – возразила я.
Такое решение я приняла, думая о Софи. Она наверняка уже знала о смерти Фрайберга, и уже одно наше присутствие могло ее поддержать. По пути Бернс купил два больших стакана кофе. На часах было начало восьмого, и до дома Кингсмитов оставалось полмили.
– Тут кофеина столько, что можно убить лошадь, – сказала я.
– Зато уж точно не уснем. – Судя по тому, как решительно инспектор выдвинул подбородок, он приготовился ждать до наступления следующего тысячелетия.
Два охранника, по-прежнему стоявших по обе стороны от двери, напоминали актеров, занятых в пробе для очередного фильма «бондианы». Не считая этих парней, дом ничем не отличался от соседних – богатый и слишком большой, как перекормленный бизнесмен. До меня лишь теперь дошло, что Лола, твердо решившая присматривать за мной, все еще ждет в моей квартире. Я вышла из машины и набрала номер на мобильнике. Тучи сгустились, заляпав небо угольными мазками.
– Ты видела Даррена? – спросила я, когда моя подруга ответила.
– Еще нет, – разочарованно ответила Лола.
– Это хорошая новость. Если появится, позвони в полицию. Пообещай, что не станешь с ним разговаривать.
Я дала ей номер оперативного штаба, хотя и сомневалась, что она его записала. Зная Лолу, скорее верилось в то, что она выскочит и сама прислужит Кэмпбеллу.
Бернс прихлебывал кофе такими глотками, будто потреблял панацею от всех хворей. Увлекшись, он не замечал ничего вокруг, и я, воспользовавшись моментом, присмотрелась к его новому образу. Ему не хватало какого-то дюйма, чтобы стать по-настоящему симпатичным. Сбросить еще пару стоунов – и трансформацию можно считать законченной: из заношенного надувного костюма толстяка выступит статный худощавый мужчина. Оливер Харди обратится в Стэна Лорела[142]. Хотя я все еще ждала, что прежний Бернс вернется и затопчет нового Бернса.
Инспектор вдруг напрягся и подался вперед:
– Вот она.
Софи Кингсмит стояла в дверном проеме и мило болтала о чем-то с охранниками, одновременно угощая их чаем и очаровывая своей беспокойной улыбкой. Дон смотрел на нее с нескрываемым восхищением.
– И как только этот говнюк заполучил такую девушку? – проворчал он.
– Загадка. Должно быть, ей недостает самоуважения.
Охранники вернули чашки, Софи вернулась в дом, и в окнах первого этажа загорелся свет. «Интересно, – подумала я, – чем занимается Макс с тех пор, как закрылся банк? Не имея возможности ни работать, ни играть в гольф, он, должно быть, сам не свой…»
Чтобы занять себя хоть чем-то, я перебрала компакт-диски в багажной сетке: Кертис Мейфилд, Рай Кудер, Эл Грин, Эми Уайнхаус…[143] Еще несколько – весьма сомнительный, на мой вкус, выбор вроде «Проклеймерс»[144] и Адам Ант[145] – прятались под сиденьем, но момент для критики был неподходящий. Когда я снова подняла голову, свет горел уже во всех окнах. Возможно, это было частью выработанной семьей стратегии. Если убийца притаился где-то неподалеку, то освещенный дом должен предстать крепостью, в которой никто не спит. Бернс, похоже, точно вознамерился бодрствовать всю ночь.
– Разговаривай со мной, чтобы я не уснула, – попросила я.
– О чем?
– О чем угодно. Расскажи хотя бы, почему ты переехал из Эдинбурга сюда.
Дон раздраженно пожал плечами, и я подумала, что ему, наверное, так же неприятно говорить о прошлом, как и мне.
– Я вырос в Мидлотиане[146]. В моем поселке нет ничего, кроме шахтерских домишек, кладбища и супермаркета «Спар». Под завязку паб заполнялся только по понедельникам, когда выдавали пособие по безработице, в остальные дни там не было ни души.
– И ты сбежал?
– Можно и так сказать. – Инспектор не сводил глаз с дома. – Получил стипендию от Эдинбургского колледжа искусств, но через год меня оттуда выгнали за плохое поведение. Вот тогда-то я и рванул сюда, поджав хвост. Отец бы просто из дома меня выгнал.
Вот так сюрприз! В мое представление о Бернсе никак не вписывалось ни буйное прошлое, ни талант к живописи.
– А почему ты пошел в полицию?
– Вариантов было немного. Армия, флот, полиция. А предложить-то мне было особенно и нечего.
– Но потом-то оставаться было необязательно?
Дон посмотрел на меня искоса.
– Это что? Сеанс вечернего психоанализа с доктором Элис Квентин?
– Просто стараюсь не уснуть.
– Тогда ладно. Открою мой маленький грязный секрет. Сначала я думал, что возненавижу эту работу, а оказалось, что она подходит мне на все сто. Кто-то же должен бросать этих извергов за решетку. А пошел бы в колледж искусств – чем бы сейчас занимался? Учил бы детишек рисованию в какой-нибудь дерьмовой школе в Мидлотиане?
– И какая у тебя в жизни цель? Заветное желание?
– Бог ты мой! Вот же привязалась… – Полицейский на секунду задумался. – Хочу, чтобы у моих мальчишек был выбор пошире. А так… да пусть хоть шезлонги на пляже двигают! Я на них давить не стану. – Он помолчал, потрясенный собственной откровенностью. – Ну а ты? Какая у тебя самая большая мечта?
– Хочу научиться дайвингу. Желательно на Большом Барьерном рифе.
Бернс закатил глаза:
– Сходи посмотри «Открытое море» [147]. Расхочешь.
Он нервно забарабанил пальцами по рулю, и я поняла, что разговор окончен. Я хотела сказать, что убийца вряд ли станет приближаться к дому с охранниками на каждом входе. Эти «агенты 007», должно быть, вооружены до зубов. Его просто изрешетят пулями.
Дверь вдруг распахнулась, и на тротуар хлынул свет. Макс Кингсмит в бешенстве вылетел из дома, и Бернс, обреченно вздохнув, вышел из машины.
– Убирайтесь, инспектор, пока я не позвонил в Скотланд-Ярд! – рявкнул банкир. – Вы палец о палец не стукнули, чтобы защитить нас, а теперь не даете моим парням выполнять их работу!
Выпалив это и не дожидаясь ответа, он взлетел обратно по ступенькам.
– Мило, – пробормотал Дон.