Страница 140 из 952
Глава 18
Произнести речь перед целым собранием полицейских – дело нелегкое, здесь нужен организм поздоровее. Ради такого события я оделась соответственно: брюки и закрытый, несмотря на жару, топ. Опыт подсказывал: покажешь хоть полоску тела – пиши пропало. Бернс уже подстегнул свою команду, так что помещение оперативного штаба было забито под завязку, но улыбкой меня встретил только лишь мертвец. Лео Грешэм благожелательно улыбался с фотографии со стены, пока я включала свой лэптоп. Стив Тейлор, сидевший в первом ряду, рядом с Бразертон, глуповато ухмылялся, как подросток, шутки ради побривший наголо голову. Я щелкнула кнопкой, и на стене появилась карта Сити. В комнате наступила тишина. В моем распоряжении было секунд двадцать, чтобы привлечь внимание присутствующих.
– Все любят банкиров, так ведь? Эти люди распоряжаются нашими деньгами и никогда ничего не берут себе, – начала я, и собрание отозвалось насмешливым гулом. – Но сейчас мы имеем дело не с какой-то группой, ненавидящей всех поголовно банкиров. Если бы дело обстояло так, они уже выступили бы с каким-то заявлением. Наша проблема намного более специфическая. – Я указала на красные точки на карте, отмечавшие Кингс-Кросс, Гаттер-лейн и Стейнинг-лейн. – Все жертвы подверглись нападению поблизости от банка «Энджел» и были в той или иной степени связаны с этим учреждением. Грешэм управлял инвестициями, Николь Морган раз в неделю занималась их пиаром, а Джейми Уилкокс проходил у них стажировку.
Я тронула тачпад, и у меня за спиной появились три картинки с ангелами.
– Визитки можно воспринимать буквально и говорить о том, что ангелы всего лишь указывают на место работы жертв, но я думаю, что преступнику нравится символизм – он чувствует за собой моральную правоту, поскольку что-то в деятельности банка ему сильно не нравится. Может быть, название, предполагающее, что банк – это нечто святое. И кстати, белые перья – это еще один способ показать, как он презирает своих жертв: тем, кто отказывается идти в армию, такие перья подсовывают в почтовый ящик как знак трусости. Они же говорят нам и кое о чем еще: у него было время спланировать детали. Он безработный или занимается частной деятельностью и проводит немало времени, выслеживая жертв и определяя маршруты их передвижения. Возможно, он очень расчетлив, и даже самые близкие люди не догадываются, что у него на уме. Нападает ночью, потом пробирается домой, и семья ничего не подозревает. Убийцы такого типа зачастую умеют блестяще категоризировать. Они могут быть хорошими родителями и партнерами, но при этом совершать такие вот злодеяния. Думаю, он выпускник университета и у него высокий ай-кью. Он свободно чувствует себя в Национальной галерее, знает искусство, у него религиозное воспитание. Возможно, лечился от какого-то психического заболевания. Возможно, пытался покончить с собой.
Некоторые ветераны демонстративно смотрели в сторону, но большинство слушали внимательно, а кое-кто из новобранцев даже прилежно записывал за мной.
– Копии моего отчета вы получите уже сегодня, но вот что следует иметь в виду: почерк и подпись в случае с нападением на Николь Морган отличаются от первых двух, – продолжала я. – Такое случается редко. Обычно жестокость серийных убийц возрастает от раза к разу, но при этом почерк практически не меняется. Николь – первая жертва женского пола, преступник в этом случае был менее решителен и оставил другую визитную карточку. Исходя из этого можно предположить, что мы имеем дело с подражателем. – Среди собравшихся послышалось ворчание несогласных, некоторые покачали головой. – Они оба знакомы с болью. Когда убийца столь жесток, это означает обычно, что он расплачивается за собственную травму – сексуальное надругательство или психологическое страдание, нередко подталкивающее людей убивать других. Главная разница в том, что убийца двух мужчин стремился сделать смерть быстрой и безболезненной, подражатель же хотел, чтобы Николь Морган страдала как можно дольше. – Я взяла паузу и оглядела аудиторию. – Есть вопросы, прежде чем я продолжу?
Руку поднял один молодой полицейский. Кожа его под искусственным светом флуоресцентных ламп выглядела болезненно красной.
– Это всё ведь только догадки, разве нет? Почему вы думаете, что ваши догадки лучше моих?
Тейлор ухмылялся уже открыто. Догадаться, кто подбросил парню вопрос, не составляло особого труда. Прежде чем ответить, я улыбнулась молодому человеку.
– Психология не относится, как мы все знаем, к числу точных наук. Но мои выводы базируются на уликах, которые мне предоставили вы. Каждый загружаемый в систему отчет добавляет что-то к моему профилю. Например, вы опросили десятки пассажиров на станции Кингс-Кросс. Пятеро из них видели, как убийца Лео Грешэма уходил с места преступления. И их показания помогают нам определить его тип мышления. Он уходил решительно, проталкиваясь через толпу и не оглядываясь. Он не остался, чтобы позлорадствовать или послушать крики Грешэма, но он и не боялся. Его действия были спланированы и точны. Он отчетливо представлял, что делать на каждой стадии. Эти пять показаний формируют композиционную фигуру, ведь так? – Я выдержала взгляд молодого полицейского и улыбнулась. – Мне довелось участвовать в трех расследованиях, и тот факт, что меня позвали снова, о чем-то ведь говорит или я ошибаюсь?
Парень не ответил, но он был явно разочарован. Может быть, он ожидал какой-то словесной стычки, которая добавила бы ему уважения в глазах товарищей. Других вопросов не последовало. Полицейские либо были ошарашены выводом о том, что у Убийцы ангелов есть подражатель, либо просто устали слушать человека, говорящего на другом языке. Многие заметно оживились, когда Бернс поднялся со своего места и начал отдавать распоряжения, хотя никаких верных ниточек у полиции не было. Роль начальника давалась Дону легко, чему содействовала и внушительная комплекция, и громкий, отскакивающий от стен голос. Инспектор объяснил, что АБОП обратилось за разрешением проверить банковскую документацию, и менеджеры, должно быть поняв, что зашли слишком далеко, согласились предоставить информацию о бывших и нынешних служащих.
В десять часов мы сели в машину. Инспектор хмурился: похоже, постоянное сопротивление со стороны руководства банка начало действовать ему на нервы.
– Просчитай их, Элис. Сделай это для меня, – попросил он. – Я хочу знать, что они скрывают. До сих пор мы не получили от них ничего.
– Постараюсь, – ответила я.