Страница 65 из 87
Да, у меня сейчас было чувство, которое как-то не сочеталось с Ози. Чувство беспокойства за хвостатую. И мне сейчас действительно хотелось развернуться и улететь… но в душе всё колом встало от мысли бросить сейчас девушек.
— Я понял… — вздохнул я.
— Как только всё поуспокоится, пошлю кого-нибудь, — пообещала она, похлопав меня по плечу. — Но пока первоочередная задача — это защитить столицу. Удержать распространение заразы и не дать ей ударить по обороноспособности империи. Не будет империи — не будет нас. Всё остальное уже после.
Ну собственно я и не ожидал, что будет иначе. Будь заражение только у меня, то ладно, но когда во всей империи, то логично предположить, что их первоочередной задачей будет защитить именно её. Ведь нет империи — всё остальное уже и не важно.
А то, что она могла исчезнуть, я вполне был в этом уверен, потому что, если они ни разу с зомбиапокалипсисом не сталкивались, оно будет в разы разрушительнее, чем могло быть. Поэтому…
— Куда мы вылетаем? — спросил я.
Эпидемия приобретала пугающие масштабы. Пусть и было очагов всего несколько, но они быстро разрастались, пожирая всё большие территории.
Самыми безопасными оказывались мелкие земли аристократов, которые находились отдельно от остальных, далеко от «цивилизации», куда заражённые просто не могли дойти. А если кто-то и заражался, из-за больших территорий зараза попросту не перекидывалась на соседние земли.
Куда сложнее обстояли дела с крупными территориями, герцогствами, графствами и виконствами, где если зараза вспыхивала, то передавалась от поселения к поселению, как пожар во время засухи. За несколько дней могли исчезнуть с лица земли сразу несколько деревень, расположенных слишком близко друг от друга вдоль дорог. Но отделённые друг от друга владения так и оставались очагами, друг от друга которых отделяли нередко естественные препятствия.
Но чем ближе было к столице, тем всё менялось сильнее в худшую сторону. Здесь густо заселённые земли, где не было ни единого свободного участка, становились идеальным рассадником заразы. Одна деревня за другой, они превращались в ходячие армии мертвецов, которые сразу перекидывались на соседние владения. Вымирали целые города, крепости держались до первого заражённого, и общая картина напоминала чуму в средневековье, где разве что люди не лежали и гнили на улицах, а брели по ним в поисках тех, кто ещё жив.
Первыми дала отпор столица. Закрыли крепкие ворота, людей под страхом смерти запирали в домах, и по городу прокатилась волна казней, под которые попали от мала до велика. Жестокость и неотвратимость исполнения подарила порядок, и улицы опустели на два дня.
Через каждые два часа по десять минут в городе звенели колокола, после чего стража убивала любого, кто оказывался на улице. И так двое суток, двое долгих суток, пугающей тишины, голода и страха перед будущим. Двое суток марширующих солдат, которые с собаками выискивали всех, кто вышел, следили неустанно за всеми и карали без какой-либо жалости, будь то мольбы или оправдания, что голод подтолкнул выйти наружу.
Хаосу и кошмару ответили жёстким порядком и неотвратимым контролем.
И столица выстояла. Ещё несколько дней стража ходила по домам и вламывалась ко всем, кто смел не открыть дверь. Проверяла и добивала заражённых, которые за два дня уже не могли и не хотели оправдываться.
Но одновременно с битвой в столице шло сражение за саму империю вне её стен.
Реки становились непреступным барьером, который помогал отделять один регион от другого. Города запирались за стенами, пока снаружи всё горело. Небесные Всадники день за днём делали вылеты. Они рушили мосты, сжигали орды на дорогах и в полях, превращали в пепелище целые деревни и города. Одновременно с тем то тут, то там гремели колокола, и на тяжёлый пробирающий рокот стягивались мёртвые, чтобы сгореть в огне.
Империю трясло, урожай в преддверии зимы терялся, умирало животноводство, количество людей в империи заметно снизилось, а по землям бродили орды мёртвых. Ужас не ушёл с первыми днями, и тем не менее он стал осязаем, виден и его можно было контролировать и душить, не давая распространиться. А значит ужас переставал быть таковым и становился проблемой, которую надо было решить.
— Что? — Вольфгану было скучно. Пока все остальные летали, резали орды и просто хорошо проводили время, ему, как человеку без дракона, оставалось сидеть в шпиле. Нет, он выходил на улицу в помощь страже, но несколько срубленных заражённых даже в счёт не шло.
Поэтому, когда к нему подошла Серафина, его взгляд стал заинтересованным.
— Для тебя задание. Отправляешься в одно баронство и помогаешь защищать замок.
— Какое баронство? — прищурился он.
— Самсона. Он оставил там свою суженную. Думаю, ты знаешь, что она значит для нас, поэтому твоя задача защищать её.
— Я похож на няньку?
— Ты похож на человека, который служит Небесным Всадником и выполняет приказы, а не обсуждает и пререкается. К тому же тебе интересно сидеть здесь? Тут, среди служанок, и смотреть в потолок, я не пойму? Не ты ли всё хотел получит задание?
Он поморщился.
С одной стороны, его раздражало подчиняться этой мокрощелке, которая имела слишком слабый характер, чтобы быть главой. Всё его нутро отказывалось признавать в неё лидера. С другой стороны, чувство собственного достоинства не позволяло не подчиниться тому, кого официально признали главой, каким бы он ни был. К тому же он действительно скучал и даже просто побегать и порубить орды, какими их описывали было бы ему в радость. Хоть какое-то развлечение…
— Хорошо, когда и куда? — спросил он.
— Умеешь управляться с виверной? Хорошо. Возьмёшь одну и полетишь туда. Мы покажем по карте, где именно. Твоя задача проста — охранять девчонку.
— Я главный?
— Главный всего, что касается её защиты. Самим баронством управляться будут они сами. Можешь собираться, — сказала Серафина, развернулась и ушла.
Знал бы Вольфган, насколько ей было неприятно разговаривать с ним. Серафина привыкла за эти года к пониманию и подчинению. Иногда требовалось, конечно, напомнить, кто здесь главный, иногда сделать это силой, но то были единичные случае.