Страница 14 из 66
Гемоглобин — это «база». То, что люди называют «вкусом железа», для нас — плотный, терпкий, вяжущий вкус, похожий на незрелую хурму или очень крепкий, до черноты заваренный чай. Он дает чувство сытости. Чем выше гемоглобин у донора, тем «гуще» и наваристее кажется кровь. У анемичных девиц кровь на вкус как разбавленный компот — пить можно, но не наедаешься.
Адреналин и кортизол — «специи». Гормоны меняют вкус мгновенно. Если донор напуган, кровь становится острой, жгучей, почти как с перцем чили. Если он в депрессии или дико устал — кровь отдает затхлой солью и неприятной кислотой. У нашего парня адреналин был в норме, он мужик привычный, но вот этот пивной шлейф… Представь, что тебе в чашку элитного эспрессо плеснули дешевого теплого жигулевского. Мерзость.
Лейкоциты — «свежесть». Когда человек здоров, они дают едва заметный солоновато-прохладный привкус, как морской бриз. Но если у донора скрытое воспаление, аппендицит или грипп — кровь становится гнойно-сладковатой, липкой и тяжелой. Такую мы вообще отбраковываем, вирус V её не любит.
Так что, профессор, — подытожил вампир, — пока ты не научишься перехватывать сигналы с этой бляшки, ты будешь жрать «топливо» вслепую, как трактор, заливающий солярку. А я из-за твоей глухоты к рецепторам вынужден терпеть этот пивной суррогат без возможности даже сплюнуть!
— Хотелось бы узнать в какую реальность я попал, — произнес профессор, — в ту из которой я отбыл в тело лекаря, или другую. Как это сделать?
— Проще простого, — пожал виртуальными плечами кровосос, — давай посмотрим в Сети информацию о тебе. Если она есть и ты в ней умер, то скорее всего ты вернулся обратно в свое время.
— Давай! — согласился хирург. Они вернулись на этаж лаборатории и вошли в личный кабинет вампира, который по совместительству был и единственным собственником и директором этого предприятия. Там они сели за ноутбук и стали искать информацию. Она нашлась быстро.
— Итак! — произнес упырь, вчитываясь в текст на экране, — Борис Борисович Сычев, год рождения, дата смерти, три месяца назад. Профессор, доктор медицинских наук, хирург. Скоропостижно скончался во время операции. Погиб на боевом посту. Отдал себя всего без остатка служению медицине. Сейчас я заплачу! Но как видно, не все! — ехидно захихикал стригой, — Кремирован, и похоронен в колумбарии на Ваганьковском кладбище. А чего, такому заслуженному человеку, даже могилку не сделали?
— Один я жил, — вздохнул неуспокоенный попаданец, — вот решили и не заморачиваться! Значит вернулся я обратно, и по времени совпадает тоже.
— Давай тебе праздник небольшой для души устроим? Может тебе отомстить кому-то нужно? — участливо спросил вурдалак, — может тебя обидел кто? И радуется теперь, что ты умер? Можем его поймать и осушить полностью! А тело в крематории потом сожжем, у меня там знакомые есть? Я не шучу!
— Даже не сомневаюсь, что не шутишь! Чего еще от кровопийцы ожидать! Если мы всех осушать будем, кому я отомстить хочу, крематорий только на нас работать и будет! — буркнул профессор, — начиная с моей бывшей жены, ведьмы, и заканчивая коллегами, паразитами! И соседом, который мое парковочное место все время занимал! И алкашами сверху, которые меня все время заливали!
— Ты я вижу, был серьезным человеком, раз столько врагов нажил! — с уважением произнес живоглот, — с кого начнем? Только алкашей пить не будем! В их шмурдяке и портвейне, что течет по их жилам, и эритроцитов наверняка нет. Просто оторвем им головы и поставим на стол!
— Почему на стол? — не понял Борис Борисович.
— Ну во первых, это красиво! — ответил живоглот, — а если это красиво, то и второе не нужно! Так с кого начнем? Может быть с соседа и его машины? Соседа осушим, а его машину утопим в болоте! У меня есть на примете одно подходящее!
— Ни с кого! Это все в прошлом! Для того ли судьба меня мотает по Вселенным и телам, что бы я всякой фигней страдал? — твердо ответил попаданец, а потом, подумав добавил, — может быть потом, при случае.
— Правильно! — согласился кровопийца, — никогда не говори никогда! Месть, это блюдо, которое подают холодным. А в нашем случае, очень холодным! Каламбурчик, однако, получился! — снова довольно захихикал вампир.
В это время в кармане халата завибрировал смартфон. Вынув его они увидели сообщение: «Вызов! Срочно!»
— Это что? — удивился Борис Борисович.
— Это сигнал от главы нашей общины, графини Лилит, — нахмурился Александр, — это что-то экстраординарное. Нужно ехать!
— Как же мы поедем если на улице Солнце? — удивился хирург, — я думал вампиры днем спят.
— Спят? — рассмеялся убыр, — зачем нам спать? Вампиры не спят днем, потому что они не живые люди. Днем наши тела находятся в особом оцепенении или трансе, но наш разум бодрствует. Я лично вообще работаю и днем и ночью. В отличие от людей, мы не устаем и нам не нужно восстанавливать силы через обычный сон. Наше сердце не бьется, мышцы не накапливает молочной кислоты, мозг не устает. Дневной покой — это лишь пассивная защита от солнца, а не потеря сознания.
— Как же мы проводим день? — уточнил попаданец.
— Кто как, — ответил вампир, — в основном прячемся в темных убежищах, подвалах или гробах. Мы неподвижны, но слышим и чувствуем все вокруг. При опасность или приказе главы общины пробуждение происходит в любую секунду. Но я работаю!
— Так как мы поедем если на улице яркий солнечный свет? — снова вернулся к своему вопросу профессор.
— Профессор, ты меня поражаешь! — упырь в сознании хирурга издал звук, похожий на ментальный фейспалм, — Ты мыслишь как обыватель, начитавшийся Брэма Стокера. «Если солнце враг, значит, сидим в склепе и не высовываем нос». Включай мозги! Век на дворе какой? Мы же не в средневековой Валахии, чтобы передвигаться исключительно в каретах с заколоченными окнами. Транспортировка нашего тела в дневное время — это чистая инженерная задача по блокировке светового ультрафиолетового спектра. Объясняю развернуто, как именно мы путешествуем при полном параде и сияющем солнце, не превращаясь в кучку пепла.