Страница 91 из 207
— Она простейшая и указывает на слабость математической подготовки автора идеи. Если те, кто был никем, станет всем, то остальным ничего не останется и они станут никем. То есть, ничего фундаментально не изменится. Просто рабы и господа поменяются местами. Ситуация как в древней как мир загадке сфинкса. Как сделать так, чтобы раб после освобождения не захотел завести себе рабов? На практике она так никем и не была решена. Даже в Парагвае, где полвека назад было построено, в сущности, по-настоящему социалистическое общество. Помните, как там все разрешилось? В рамках той же самой загадке сфинкса. Горстка вождей процветала, а остальные были превращены в рабов, трудящихся за еду.
В зале повисла гробовая тишина.
— Впрочем, это все было не так и важно. Потому что каждая большая революция почти всегда заканчивается революционными войнами, как внутренними, так и внешними, которые совершенно опустошают страну. Например, в Парагвае были убиты девять мужчин из десяти. Как вам цена? Во Франции подешевле вышло. Но тоже несколько миллионов мужиков сгорело в потрясениях революционной борьбы и последующих революционных войнах. А остальные потом стали жить хуже. А иначе никак. Страна ведь в разрухе. Франция из нее до сих пор не выбралась.
— Почему же хуже⁈ — возмутился Плеханов.
— Утрата колоний спасает жителей колоний от эксплуатации, но ведет к закрытию фабрик в метрополии. То есть, рабочих выгоняют на улицу. Тяжелые военные и революционные потрясения всегда ведут к разорению государства и народа. К закрытию многих предприятий. К ослаблению рынков и оборота. Из-за чего не только рабочие начинают жить хуже, потеряв работу, но и крестьяне, которые не могут выручать за свои товары старые деньги. В середине XVIII века Франция была мировым гегемоном, а сейчас… обычная шляпа, в которой, впрочем, можно купить буквально все, начиная с президента…
Плеханов хотел мне что-то ответить, но в этот момент открылась дверь и вошел Ермолай. Что произвело немалый эффект. Не каждый день к ним на огонек заглядывает ТАКОЙ казак. Да еще при оружии — вон и шашка, и револьвер, и кинжал.
— Георгий Александрович, можем ехать.
— Благодарю. — коротко кивнул ему я.
Повернулся к Плеханову.
— Вынужден откланяться. Дела не ждут. Передавайте привет нашим швейцарским сидельцам. Отличный выбор, кстати. Англия и Швейцария самый центр нашего современного капитализма. Да-с. Господин Плеханов, если я не путаю?
Он промолчал, хотя глаза его округлились в ужасе. Видимо догадался, кто перед ним.
— Ладно. Неважно. Честь имею.
Я кивнул.
И пошел на выход. Но чертик внутри меня не удержался. И проходя мимо Надежды Константиновны, приобнял ее и поцеловал в щечку.
— Вы вели урок? — спросил меня Ермолай, когда мы поравнялись.
— Своего рода. — ответил я. — Просто небольшой доклад по политэкономии и экскурс в историю для местного кружка социалистов.
— Что простите? — хлопнул глазами Ермолай, кладя руку на шашку.
— Пойдем, даже такое образование лучше, чем ничего. Ликвидация безграмотности — вот сверхзадача, к которой у нас никак не подступятся по уму. Тотальная и всеобъемлющая…
Мы вышли.
Надежда Константиновна тронула щеку, которую я ей поцеловал, и испуганно спросила Плеханова:
— Что это было?
— Полагаю, это был великий князь Георгий Александрович собственной персоны.
— Великий князь? — волной разнеслось по рабочим.
— Интересный он человек… — хмыкнул Георгий Валентинович. — Он ведь нас сразу раскусил. И вас, Надежда Константиновна, узнал. И меня, хотя не сразу. Как вы обратились ко мне по имени-отчеству, так и признал. Хорошо у них охранка работает… ловко…
— Но почему он все это устроил? Позвал бы казаков… и…
— Да кто его знает? — пожал плечами Плеханов. — Решил поиграть, словно кошка с мышкой? Да. Мне, пожалуй, придется срочно покинуть страну. Прежде посещения всех намеченных мною кружков. А вы, Надежда Константиновна, все отрицайте. Меня же называйте проходимцем, который представился чиновником из министерства. И будем надеяться, что вас не тронут… Но каков гусь! И слова про ликвидацию безграмотности… однако…
На следующий же день, вечером в квартиру, где жила Надежда Константиновна с матерью, постучали.
Довольно поздно. Когда они уже собирались спать. Было страшно, но Надежда, укутавшись в платок, открыла. И почти сразу отшатнулась. За дверью стоял казак.
— Надежда Константиновна Крупская? — спросил он басом.
— Да, — пошептала она.
— Тогда это вам, — произнес казак и протянул какую-то посылку.
Она взяла ее в свои руки и чуть не рухнула под тяжестью. Казак же, не прощаясь, ушел. И чуть погодя за окном послышалось цоканье копыт.
Надежда открыла посылку.
Внутри были книги.
Новые книги по географии и экономике. Включая статистические временники и разного рода исследования да справочники всех мастей. Также там лежал конверт с двумя тысячами рублей и короткое письмо без подписи.
«Не забывайте ухаживать за собой и про макияж. Ладно, что среди революционерок симпатичную даму найти — уже величайшая сложность. Словно какой-то парад уродцев женского пола. Так и те редкие обаяшки — сплошь нечесаные лахудры. Это позор революции».
Она как стояла, так и рухнула на пол, потрясенная до глубины души.
Мама прочитала.
Молча.
Взяла конверт. Пересчитала деньги. И пожав плечами, заявила:
— Хам. Но может себе позволить.