Страница 78 из 207
Я прошел к себе в кабинет и открыл конверт.
Не сразу.
Сначала распахнул окно, надел респиратор и резиновые перчатки. Очень уж что-то мне этот визит не понравился. Впрочем, зря. Ничего опасного внутри не наблюдалось.
Только заверенная копия бумаг на меня, которые Степан Осипович направил в Адмиралтейство. И его сопроводительное письмо.
В чем суть?
Мой морской ценз был невелик.
На фрегате «Генерал-Адмирал» я прошел в общей сложности пять месяцев. Еще столько же набежало на фрегате «Память Азова». Итого десять.
Всего десяти.
А для производства в лейтенанты требовало сорок. Да. Император заменил награждение орденом, производством в чин, заодно повысив награду. Но это ситуации не решало, ибо ценз у меня совокупно был совершенно смехотворен. С таким я лет десять или более того мог мариноваться в лейтенантах.
Степан Осипович сделал ход конем.
Для начала он мне засчитал в ценз переход на крейсере «Адмирал Корнилов». Я там плыл пассажиром семь месяцев, но он записал, что несмотря на болезнь, я проводил океанографические исследования.
Дальше больше.
Я ведь получал домашнее образование и просто сдал экзамен на мичмана. Поэтому он самым незамутненным образом взял весь срок навигации императорской яхты за последние лет десять и оформил его мне как плавание кадетом и гардемарином.
Ну а что?
Формально никаких претензий. Учился? Учился. Плавал? Плавал. По своей индивидуальной программе, но это не важно. Сын императора же. Хуже того проверить сколько реально дней я провел на императорской яхте — никто не мог. Просто, потому что учета этому не велось.
Так что Степан Осипович буквально из воздуха нарисовал мне шестьдесят семь месяцев морской практики. Совокупно. Что устраняло всякие претензии по недостаточному цензу. Ну и снимало немало проблем, связанных с получением следующего чина.
Некрасиво?
Факт.
Но это было не так уж и важно. Выглядя в целом неплохо. С натяжками и подтяжками, но неплохо.
Как отреагирует адмиралтейство я не знал, но это все задумала мама и скорее всего она договорилась с кем нужно. Такие мелочи ведь лично генерал-адмиралом не решались. Здесь вообще царствовали делопроизводители в пыльных очках…
Впрочем, не все гладко.
В сопроводительном письме Степан Осипович просил меня что-нибудь изобразить в виде статьи, чтобы оправдать семь месяцев океанографических исследований. Ссылаясь на то, что это единственное серьезное уязвимое место во всей легенде и его нужно прикрыть…
[1] «Арборитом» в 19 веке называлась многослойная фанера, склеенная клей-цементом.